Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 57 – Мила Младова

— Он столкнулся с тобой?

— Нет, я не знал, что он видел меня. Узнал только после его смерти. Он думал, что она бросила его ради меня. Он покончил с собой в моем доме, Агата. Я пришел домой, зашел в свою комнату и нашел его там, висящим. И я нашел его записку, в которой он все подробно описал, — Герман стиснул зубы. — Он умер, ненавидя меня. Ненавидя настолько, что хотел, чтобы именно я нашел его.

Твою мать. Как будто недостаточно того, что его друг покончил с собой, обвинив его в своих собственных страданиях, он еще и умер в комнате Германа... Я хотела пожалеть Германа. Обнять его. Сделать хоть что-нибудь. Но язык его тела кричал: «Не трогай меня».

— Было проведено расследование, и все выяснилось. Ее арестовали, но не осудили.

— Что? Почему?

— Потому что я солгал и сказал следователю, что ничего не было. Я сказал, что это я написал предсмертную записку, желая доставить неприятности своей учительнице.

Я посмотрела на него с недоумением.

— Но... зачем тебе было это делать?

— По той же причине, по которой молчали другие. У нее были видеозаписи, Агата.

У меня неприятно заурчало в животе.

— Видеозаписи?

— Она тайно снимала себя с нами по своим больным причинам. Может, для нее эти видео были трофеем. Она столкнулась со мной возле школы однажды и показала кадр одного из них. С такого ракурса нельзя было сказать, что это она, но меня было видно совершенно отчетливо. Она пригрозила, что если я расскажу правду, то все имеющиеся у нее видео со мной и другими учениками будут опубликованы. Как я уже сказал, мне было четырнадцать, когда это началось. Если что-то подобное становится достоянием общественности, Агата, ты уже никогда не сможешь от этого отмыться… Видео распространяют. Скачивают. Копируют. Я и другие ребята собрались вместе, чтобы поговорить об этом, и мы приняли решение держать рот на замке. Мы не хотели жить, зная, что все узнают о нашем поступке. Мы не хотели жить, зная, что кто-то может узнать нас по видеозаписям или что однажды они могут быть использованы против нас. Не хотели, чтобы они преследовали нас всю жизнь. Мы также не хотели, чтобы память Льва была запятнана ими. Мы не могли спасти его, но мы могли хотя бы быть уверены в том, что не опорочим его.

— Значит, ей все сошло с рук?

— Есть разные виды правосудия. Я не причинил ей физического вреда, Агата, если ты об этом. Я не закатывал ее в ковер. Но я, Макс и Лика заставили ее и ее бывшего мужа расплачиваться другими способами. Они развелись вскоре после того, как я разорил его бизнес.

— Разве она не угрожала обнародовать видео, если вы не оставите ее в покое?

— Через год после смерти Льва она и ее бывший муж вернулись из гостей и обнаружили, что их дом сгорел. В огне мало что уцелело. Жаль.

Мне не нужно было спрашивать, имел ли он к этому отношение. Учитывая, что мать Германа умерла в пожаре, меня могло бы удивить, что он поджег чужой дом. Но он знал, что Лиза и ее бывший муж уехали из дома, и я вряд ли могла винить его за то, что он желал убедиться, что записи уничтожены. Я не могла представить, каково это — знать, что у кого-то есть откровенные видеозаписи, которые в любой момент могут быть выложены в общий доступ. Как он сказал, это преследовало бы его всю жизнь.

— И ты уверен, что видеозаписи были уничтожены?