Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 50 – Мила Младова

— Никто бы не воспринял такое хорошо, Герман, — прослеживая линии и впадины мышц его пресса, я сказала: — Когда Лена солгала, что я пыталась покончить с собой, ты подумал, что это была выходка, чтобы привлечь внимание. Ты думаешь Лев тоже просто хотел привлечь к себе внимание? Попытка, которая зашла слишком далеко?

— Нет, Лев хотел умереть.

Мне хотелось спросить о многом, но я видела, как тяжело ему было. Он уже многое рассказал мне сегодня, и я могла пока отложить свои вопросы. Я нарушила напряженную тишину, решив тоже поделиться чем-то личным в ответ на его откровенность:

— Мама закончит свою жизнь сама в один прекрасный день. Она говорит, что не сможет жить без меня. Я верю в это. Но она не сможет жить и без Андрея тоже. Меня ей никогда не было достаточно. Если в тюрьме с ним что-то случится… я думаю, она покончит с собой в тот же день.

— Ты не будешь виновата, если она это сделает, — сказал Герман. — Дело не в том, что тебя ей недостаточно. Она просто ищет смысл своего существования в других людях. Она не цельная личность. Но ты не отвечаешь за нее, Агата.

— А ты не отвечаешь за то, что Лев сделал с собой.

Его глаза снова потускнели.

— Не отвечаешь, Герман. Раз уж я не отвечаю за то, что однажды сделает мама. Так что? Мы оба виноваты или мы оба взяли на себя слишком много?

Он вздохнул.

— Это совершенно другая ситуация.

— Если он погиб не от твоей руки, то ты ни в чем не виноват, — вздохнув еще раз, Герман лег на живот и прижался лбом к моему. — Решил замять тему, да?

— Я научился этому у тебя.

Он прикусил зубами мою нижнюю губу, а затем просунул язык в мой рот. Поцелуй был мягким, глубоким и примирительным.

— Даже не надейся, что я прощу тебя так просто. Я ожидаю множественных оргазмов, когда мы вернемся в наш номер.

Глаза Германа заблестели, как у хищника.

— Как скажешь, родная.

— Ты же любишь смотреть фильмы, правильно?

Я понятия не имела, что это значит. Но так звучала единственная подсказка, которую дал мне Герман, когда я спросила, какой номер он забронировал для нас в «Убежище» на сегодня. Но эта дурацкая подсказка совсем не помогала, а только усиливала мое любопытство.

Когда я закончила свою смену и дверь кафе закрылась за мной, я взглянула на пасмурное небо. «Мрачное» — вот лучший способ описать его. Воздух казался густым и влажным, как перед грозой. Поправив ремешок сумочки, я направилась к машине.

Прошло пять дней с тех пор, как мы вернулись из отпуска. Пять спокойных дней — никакой преследователь не проявлял никакой активности, а Лика, Артур или кто-нибудь еще не несли чушь обо мне. Я не расслаблялась, но намеревалась насладиться спокойствием.

Я должна была встретиться с Германом в «Убежище» вечером. Сначала мне нужно было вернуться в его квартиру, чтобы принять душ и переодеться в...

— Агата Стрельникова?

Остановившись из-за незнакомого голоса, я повернулась. Темноволосая женщина стояла поодаль, глаза настороженные, в руке крепко зажата связка ключей. Ей было где-то около сорока. Может быть, больше — она достаточно хорошо выглядела, и я не могла сказать наверняка.

Может быть, журналистка? Нет, она не выглядела как человек, ищущий сенсацию. Она выглядела... озабоченной.

Я приподняла бровь.

— Я могу вам чем-то помочь?

Она облизнула нижнюю губу и сделала маленький, осторожный шаг ко мне.