Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 25 – Мила Младова

— Понятно, — он поцеловал меня в висок, и мама снова растаяла. А еще она похлопала меня по плечу. Я лишь закатила глаза.

Чуть позже, когда мы с Германом забрались в его Порш и я застегивала ремень безопасности, я сказала ему:

— Спасибо.

Он нажал кнопку зажигания.

— За что?

— За то, что был милым с ней. Многие люди так не поступают.

— Я вижу, что она любит тебя, и вижу, что она хочет для тебя лучшего, — взяв мой подбородок, он овладел моим ртом в долгом, влажном, одурманивающем поцелуе. Отстранившись, он посмотрел на мою ухмылку и вздохнул. — Она наблюдает, да?

— Да.

Он нажал на газ.

— Поехали домой.

Домой... Мне понравилось, как это звучит. Слишком понравилось.

После работы на следующий день я поужинала, а затем сразу же погрузилась в книгу. На тот момент мне оставалось просмотреть и отредактировать всего две главы, прежде чем я смогу официально сказать, что рукопись закончена. Поэтому я чуть не убила Софу за то, что она заявилась ко мне домой, когда мне оставалось всего три страницы.

Я прогнала ее на кухню и велела не мешать, пока я читаю последние черновики. Она изо всех сил старалась скрыть улыбку, услужливо исчезая из поля моего зрения. Когда я наконец закончила, моя нервная система вздохнула с облегчением. Мои плечи уже не казались такими напряженными и тяжелыми, а хаос в мозгу начал утихать. Черт, я была так счастлива, что достала бутылку коньяка.

Мы с Софой выпили по рюмке, пока она рассказывала мне очередные новости о жизни с Максом. Все шло довольно хорошо. Я видела, что он ей небезразличен, хотя, похоже, она еще не готова была признаться себе в этом.

— Те наручники, которые я тебе подарила, еще живы? — Спросила она.

Подняв глаза от своего бокала, я удивленно моргнула.

— Зачем они тебе?

— Я хочу использовать их на Максе. Будет трудно застать его врасплох, но я терпеливая.

— Сейчас поищу, — я направилась в спальню, порылась в верхнем ящике своего комода и издала звук «ага», когда увидела коричневый конверт с фотографиями Германа.

Софа напряглась.

— Еще фотографии?

— Нет, это старые. Герман все время просит их, а я забываю отдать, — я бросила конверт на кровать и вернулась к ящику.

Найдя наручники, я объявила:

— Нашла. Не уверена, что они...

— Агата?

Дрожь в ее голосе заставила меня нахмуриться.

— В чем дело? — спросила я. Она смотрела на одну из фотографий, выглядя совершенно озадаченной. — Что случилось, Соф?

— Когда ты бросила конверт, одна из фотографий выскользнула, и я заметила... - она подняла фотографию, чтобы показать ее мне. На ней были изображены Герман с Элеонорой. Но его лицо было перечеркнуто красным маркером.

Софа вытряхнула содержимое конверта на кровать и разложила фотографии.

— На всех одно и то же. Кто-то поставил большой красный крест на лице Германа.

Я просто смотрела на них, не в силах осознать увиденное. Затем мое сердце заколотилось в груди.

— Он опять был здесь, — сказала я. — Этот урод вернулся.

— Но как? Если бы он попытался проникнуть внутрь, то сработали бы датчики, так? На телефон пришло бы уведомление, — глаза Софы были широко открыты, она почти плакала от злости и страха.

— Я ничего не получала. Но как еще мы можем это объяснить?

Софа достала свой мобильный телефон.

— Кому ты звонишь? Я бы предпочла не...