Книга Шестеро на одного, страница 89 – Каролина Куликова

Оборачиваюсь в его руках, обнимая его за шею. В свете фонарей его лицо кажется спокойным и умиротворенным.

— Я скажу, что я люблю этот твой план больше всего на свете.

Спуск здесь идеальный — пологий, заросший мягким клевером, уходящий прямо в темное зеркало реки. Я подхожу к самой кромке, осторожно погружаю ступню в воду и замираю от неожиданности.

— Надо же… Рус, она как парное молоко, — шепчу я, оборачиваясь к нему.

Мы переглядываемся. В его глазах я вижу тот же дерзкий, почти мальчишеский вызов, который читается в моих собственных.

Я не раздумываю долго. В этой тишине, нарушаемой только шелестом сосен, любые сомнения кажутся лишними.

Пальцы нащупывают молнию, и дорогой шелк вечернего платья соскальзывает вниз, оставаясь бесформенным, переливчатым облаком у моих босых ног. Поверх него летит кружевное белье, и в это мгновение я чувствую себя невероятно легкой.

Прохладный ночной воздух мгновенно обнимает кожу, вызывая мелкую дрожь, но это не холод — это предвкушение.

Рус не сводит с меня глаз. В его взгляде — гремучая смесь из собственнического восторга и дикого, первобытного желания.

Он медленно раздевается, небрежно бросая всю свою статусную одежду прямо на траву, словно она больше не имеет никакого значения. В лунном свете его тело кажется еще огромнее, а рельеф мышц — резче.

Поворачиваюсь к реке и делаю первый шаг в воду, чувствуя, как она ласково и тепло принимает мои ступни. Еще один шаг, и мягкий песок щекочет кожу. И еще. Когда темная, шелковистая вода достигает моей груди, я на мгновение замираю, вглядываясь в противоположный берег, который в этом тумане кажется таинственным краем света.

Рус бесшумно входит в реку следом. Я не слышу всплесков, лишь вижу, как он уверенно разрезает зеркальную гладь своими мощными плечами. Он нагоняет меня за несколько секунд.

— Не боишься? — его голос звучит непривычно низко, заставляя мое сердце пропустить удар.

— С тобой — нет, — шепчу я, глядя прямо в его темные глаза.

Отталкиваюсь от пологого дна и плыву, чувствуя, как река подхватывает мое тело, даря ощущение абсолютной невесомости.

Мы плывем к середине реки, разрезая зеркальную поверхность мощными, слаженными движениями. Вода здесь кажется густым, жидким серебром; она мягко обволакивает наши тела, словно живая материя, смывая последние остатки накопленной усталости, липкого страха и той старой жизни, в которой мы были чужими друг другу.

Здесь, вдали от берега, мир перестает существовать — остаются только тихий плеск и наши рваные выдохи.

Мы абсолютно голые, и это ощущение первобытной свободы, полного отсутствия любых границ между нашей кожей и стихией, опьяняет сильнее любого коллекционного вина. Под водой мое тело кажется невесомым, лишенным гравитации, и я чувствую себя частью этой реки.

Рус перехватывает меня прямо на глубине, его сильные руки находят мою талию под водой и одним уверенным движением притягивают к себе. Я обвиваю его шею руками, чувствуя под ладонями его мокрую, скользкую кожу и мощные перекаты мышц плеч.

Мы зависаем в этом безмолвии, медленно покачиваясь на воде, удерживаемые на плаву только его силой и нашими переплетенными телами.

Он смотрит на меня с такой запредельной нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

Мы целуемся — медленно, глубоко, пробуя друг друга на вкус, ощущая нежность речной воды и прохладу ночного воздуха. Его руки бережно поддерживают меня под спину и бедра, не давая уйти под воду, и в этом жесте — вся его бесконечная забота, вся его тихая, надежная любовь, о которой он так долго молчал.