Книга Шестеро на одного, страница 40 – Каролина Куликова

Рус усмехается. Цинично. Он откидывается на спинку кресла, глядя на меня в упор, пока мы стоим в мертвом заторе.

— А ты сама-то готова к отношениям со мной, Рита? — спрашивает он, глядя поверх моей головы. — Посмотри на меня. Я не твой сверстник, с которым ходят в кино после пар. Это не будет похоже на романтическую сказку. Ты хочешь звонков по расписанию? Хочешь, чтобы я шептал тебе нежности, пока мои счета пытаются арестовать, а конкуренты ищут, на чем меня подловить? Будут дни, когда я буду исчезать. Будут люди, которые станут смотреть на тебя… определенным образом. Тебе придется доверять без ожидания объяснений.

Он подается чуть ближе, и я невольно вжимаюсь в дверь. Сейчас он пугает меня сильнее, чем в первую ночь.

— Если ты будешь со мной, — чеканит он, — будут моменты, когда я невольно буду делать тебе больно. Буду пропадать, буду пугать тебя своим миром. Со мной не будет легко. Со мной будет страшно. Ты к такому готова? Или твое доверие заканчивается на первом же посте в соцсетях? А выдержка там, где начинаются реальные проблемы?

Баба Зина была права — я еще наплачусь. Он не принц. Он — хищник, который предупреждает меня перед тем, как затащить в свою нору окончательно. Я смотрю на его губы и понимаю: он дает мне последний шанс сбежать, пока я еще помню, как жить без него.

— Агнесса — это функция. Картинка для тех, кто ждет моей ошибки. Ты видела улыбки? Это оскал, Рита. Если я перестану улыбаться на этих приемах, завтра мой водитель не приедет за тобой в институт, потому что мне будет нечем ему платить.

— И поэтому ты молчал? — выдыхаю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды. — Чтобы я думала, что я для тебя — тоже просто «функция», которую удобно оставить на время?

— Нет, — он резко сокращает расстояние, и я чувствую жар, исходящий от его тела. Его пальцы теперь не просто держат мою руку, они медленно поглаживают внутреннюю сторону запястья, там, где бешено колотится пульс. — Я молчал, потому что не хотел втягивать тебя в это дерьмо раньше времени. Но раз уж твоя соседка подняла шум, а ты начала верить сплетням… Игра закончилась. Теперь ты будешь видеть всю «подноготную». Без фильтров и красивых фото.

Он снова нажимает на газ, когда поток машин впереди лениво трогается. Джип рычит, легко вклиниваясь в освободившееся пространство, а я чувствую, как с каждым метром окончательно отдаляюсь от своей привычной, понятной жизни.

— Мы едем ко мне, — повторяет он, и в его голосе звенит холодный металл. — Привыкай к тому, что теперь ты будешь жить по моим правилам. Тебе далеко не все понравится в этом мире, Рита. Поверь, очень далеко не все.

Рус мельком бросает на меня тяжелый взгляд, и в нем — колючая, трезвая оценка ситуации. Он не пытается меня успокоить. Наоборот — он больно бьет своим реализмом.

— Я смотрю на тебя и думаю: сколько ты так выдержишь? — его голос падает до опасного баса. — Ты же у нас неизлечимый романтик. Кошек бездомных подбираешь, когда самой есть нечего. Пытаешься во всем увидеть свет там, где его давно нет. В моей жизни, Рита, таким, как ты, дышать трудно.

Молчу, прижимая сумку к груди, и чувствую, как его реальность начинает медленно пережевывать мою.

Он не собирается меняться. Он просто забирает меня в свою бетонную крепость, где мои котята и вера в чудо — лишние детали.