Книга Шестеро на одного, страница 20 – Каролина Куликова

На обратном пути в машине царит уютная тишина. Оля на заднем сиденье дремлет, я на переднем, чувствуя его близость каждой клеткой.

Подъезжаем к дому. Бужу Олю. Она тянет ручку, дверь послушно открывается.

— Спасибо! Спокойной ночи! Рит, ты идешь? — Оля выходит на тротуар а захлопывает дверь.

Я тяну свою ручку, но раздается сухой щелчок центрального замка.

— А ты куда? — голос Руслана вибрирует в тишине салона.

— Руслан... Оля же... — я оборачиваюсь, сердце пускается вскачь.

Он опускает стекло и бросает Оле:

— Пока, Оля. Рад был повидаться. Напиши Рите, как зайдешь в квартиру. Мы подождем.

Пять минут мы сидим в мертвой тишине. Слышно только наше дыхание. Руслан не смотрит на меня, он сжимает руль, и я вижу, как перекатываются мышцы на его предплечьях. Пищит телефон. От Оли: «Я дома. Рит, ты где?».

Руслан не ждет моего ответа. Он вдавливает педаль в пол, и внедорожник срывается с места, унося нас прочь от хрущевок.

— Куда мы? — выдыхаю я, вцепляясь в сиденье.

— Ты же хотела танцевать? — он бросает на меня короткий, хищный взгляд. — Вот и потанцуем. Только музыка будет другой. И зрителей не будет.

Машина летит по ночному шоссе, разрезая фарами густую тьму. Мы оставляем город позади. Я смотрю на спидометр и на профиль Руслана — он сосредоточен, на меня не смотрит.

— Руслан, это не дорога к клубу, — шепчу я, хотя ответ уже знаю.

— Клубы — это для детей, малая. А тебе сегодня девятнадцать. Пора переходить во взрослую лигу.

Мы въезжаем за высокие кованые ворота. Загородный дом Руслана выглядит как неприступная крепость: камень, темное дерево и панорамное остекление, в котором отражается луна. Здесь нет соседей, нет лишних глаз, нет охраны. Только лес и тишина, от которой закладывает уши.

Он глушит мотор и выходит, обходя машину. Открывает мою дверь и подает руку. Его ладонь горячая, сухая, она обхватывает мои пальцы целиком, не оставляя шанса на отступление.

Заходим в пустой холл. Рус щелкает выключателем, и пространство заливает мягкий, интимный свет. Где-то в глубине дома начинает играть музыка — низкий, вибрирующий ритм, от которого мурашки бегут по позвоночнику.

— Ты хотела танцевать, — он медленно снимает пиджак, бросая его на кожаное кресло, и остается в одной черной рубашке с расстегнутым воротником. — Танцуй. А я посмотрю.

Замираю в центре гостиной. На своих шпильках я выше обычного, но рядом с ним все равно чувствую себя маленькой. Черное мини-платье кажется теперь слишком коротким, слишком откровенным.

— Я... я не умею так, — выдыхаю я, пятясь назад.

— Врешь, — он делает шаг навстречу, сокращая дистанцию. — В клубе ты красиво двигалась.

Он перехватывает меня за талию, притягивая вплотную. Мои ладони упираются в его грудь, я чувствую, как под тонкой тканью бешено стучит его сердце.

Или это мое сердце колотится где-то в горле? Жду, что сейчас он прижмет меня к стене. Что начнется тот самый «жар», ради которого я наряжалась три часа.

Но Рус ведет себя странно. Он… идет на кухню. Плетусь за ним.

— Чай? Кофе? — бросает он через плечо.

Мотаю головой. Мы выходим на террасу. Передо мной накрыт идеальный поздний ужин: фрукты, сыр, белое вино. Руслан садится напротив, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и начинает… разговаривать. О моих планах на сессию, о котятах Сони, о погоде.