Книга Скандальная страсть, страница 78 – Ева Галицкая

— И что, Максим Сергеевич, — я подняла бровь, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, — Теперь я могу официально занять твою половину шкафа? Или мне отдельный гардероб выделят? А то у меня, знаете ли, платьев на пару десятков миллиардов уже набралось.

— Твои вещи уже там, — он откинулся на подушки, протягивая руку. Его глаза искрились, — А вот отдельный гардероб… об этом мы ещё поговорим.

Я легла рядом с ним, положив голову ему на плечо. В его объятиях было непривычно, но так хорошо.

— Знаешь, Максим, — я прошептала, уткнувшись ему в шею, — ты мог бы просто купить мне браслет, и подарить его без всяких этих драматических побегов и возвращений. Было бы намного проще.

Он поцеловал меня в волосы, его губы нежно коснулись моей макушки.

— А может я люблю цирк, Даша. А еще, мне нравиться, что ты в нём главная звезда.

Прошло три недели с того утра, когда я, проснувшись в его постели, получила в качестве извинений за трехдневный побег и молчание не только дорогущий браслет, но и официальное «разрешение» на половину его шкафа.

Три недели, которые пронеслись, как один безумный, пьянящий, до одури счастливый и до дрожи в коленках тревожный сон. Моя жизнь разделилась на две части, которые, вопреки всем законам физики, не только сосуществовали, но и слились в одно целое, страстные, почти дикие ночи и напряженные, но до азарта продуктивные дни.

Утро теперь начиналось совсем иначе. Я больше не просыпалась в одиночестве, вздрагивая от каждого шороха. Я просыпалась от запаха кофе, который он, как выяснилось, варил сам, и от его тихого, хриплого голоса над ухом.

— Вставай, Ольшанская. Империя сама себя не завоюет.

— Еще пять минут, — бормотала я, зарываясь глубже под одеяло, — Империя подождет. Пусть она сначала завоюет меня чашечкой кофе в постель.

И, к моему бесконечному изумлению, он приносил кофе. Ставил на тумбочку чашку, а сам садился на край кровати, глядя на меня с той самой своей ленивой, хищной усмешкой, в которой теперь, впрочем, плескалось что-то теплое.

— Ты становишься слишком требовательной, — говорил он, проводя пальцем по моей щеке, — Раньше тебе для счастья хватало просто того, что я не устраиваю по ночам оргии.

— Инфляция, Максим Сергеевич, — парировала я, делая глоток, — Мои запросы растут пропорционально вашему влиянию на мою жизнь. И, кстати, я предпочитаю, когда меня называют «госпожой Полонской». Звучит солиднее.

Он тихо смеялся, и этот звук, который я теперь слышала каждый день, все еще заставлял мое сердце делать кульбит. Он наклонялся и целовал меня — долго, глубоко, без всякой спешки, и я понимала, что да, империя действительно может подождать.

Наши ночи были отдельной вселенной. Это не было похоже на нежную, почти робкую близость той нашей первой ночи. И не походило на яростную, примиряющую бурю второй. Это было что-то новое — это была игра двух равных партнеров, которые изучали друг друга, бросали вызов, проверяли границы. Мне нравилось чувствовать его силу, но еще больше нравилось знать, что я могу заставить его эту силу потерять, могу довести его до грани, когда от всемогущего Максима Полонского остается лишь мужчина, который хрипло шепчет мое имя.

Дни тоже изменились. Мы работали бок о бок, и это было не менее захватывающе, чем наши ночи. Мой «аквариум» остался в прошлом. Теперь я все чаще и чаще сидела за приставным столом прямо в его кабинете, и мы постоянно обменивались идеями, спорили, доказывали свою точку зрения, хотя, в глубине души я понимала, что он это делает для меня, сам он давно на всем этом собаку съел.