Книга Скандальная страсть, страница 63 – Ева Галицкая

— Тебя вообще не должно ебать, на кого и как я смотрю, — отрезал я, подходя к ней вплотную и нависая над ней, — А теперь слушай сюда, и слушай внимательно. Наши с тобой интимные отношения закончились. Мы больше не трахаемся, ты поняла? Чтобы я больше никогда не видел тебя в этой комнате. Ты остаёшься моим секретарём, и я плачу тебе охуенные деньги за твою работу и твою преданность. Так вот, будь добра, работай, и не лезь, сука, туда, куда тебя не просят.

Видимо, она всё ещё на что-то надеялась. Она смотрела на меня, её губы дрожали. И я нанёс последний, контрольный удар.

— Если я ещё раз замечу, что ты пытаешься переступить эту черту, — я говорил тихо, отчеканивая каждое слово, — Я тебя уволю, без выходного пособия и с такими рекомендациями, что тебя даже уборщицей в придорожный сарай не возьмут. Тебе ясно?

Лена опустилась на пол, закрыла лицо руками и зарыдала. Громко, истерично, некрасиво. Так плачут женщины, у которых отняли надежду, но я ей её никогда и не давал.

МАКСИМ

После инцидента с Еленой, в офисе установилась атмосфера, сравнимая разве что с приёмной в морге. Елена превратилась в идеального, сука, робота — «Да, Максим Сергеевич», «Будет сделано, Максим Сергеевич». Ни одной лишней эмоции, ни одного косого взгляда, и эта её покорность пугала меня больше, чем любая истерика.

Я знал, что под этой ледяной поверхностью теперь клокочет такой котёл ненависти, направленный на Дашу, что крышку с него сорвёт в самый неподходящий момент. И я поставил мысленную галочку: актив под названием «Елена» перешёл в категорию высокорисковых. Нужно будет этим позже заняться, потому что сейчас на горизонте маячила проблема куда более масштабная и омерзительная — юбилей Игоря Козлова.

Пятьдесят пять лет человеку, который олицетворял собой всё, что я презирал: фальшивую респектабельность, замешанную на бандитских понятиях из девяностых, показную роскошь и животную, не знающую границ жадность. Приглашение, выгравированное золотом на бумаге толщиной с картон, лежало у меня на столе, как дохлая крыса. Выбросить — невежливо, оставить — воняет, но отец мутил с ним дела много лет, и тот себя показал с надежной стороны.

Мой телефон зазвонил. На экране высветилось «Игорь Козлов». Блядь. Лёгок на помине.

— Слушаю, Игорь Борисович, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.

— Максимушка, соколик! — загремело в трубке, — Не утруждай себя официальными ответами! Я звоню лично пригласить! В субботу, в семь, в «Метрополе». Весь свет будет! Ты же придёшь поздравить старика?

— Постараюсь вырваться, — процедил я.

— Да что значит «постараюсь»?! — искренне возмутился он, — Ты, можно сказать, главный гость, будущий член семьи! И, кстати, пользуясь случаем, пока Оливия не слышит… Нам бы надо на пару слов отойти, обсудить наше слияние. Есть пара идей, как ускорить процесс. Тендер намечается жирный по застройке промзоны, надо бы нам выступить единым фронтом, показать рынку нашу силу.

Я стиснул зубы, он не просто приглашал меня на свой юбилей, он вызывал меня на ковёр.

— Хорошо, — медленно произнёс я, и в моей голове уже зрел план, холодный, дерзкий и абсолютно, сука, гениальный, — Только есть одно условие.

— Для тебя — всё, что угодно!

— Я приеду не один, со мной будет мой партнёр — Дарья Ольшанская.