Книга Скандальная страсть, страница 15 – Ева Галицкая

Все прошлые ночи он вторгался в мое личное пространство через звуки. Сегодня он сделал это физически, поместив меня в этот стеклянный куб, как редкую золотую рыбку, за которой интересно наблюдать. Он не просто хотел, чтобы я сбежала, он хотел сломать меня, подчинить и выдрессировать. Чтобы я помнила лишь одно — он мой хозяин.

Но я не доставлю ему такого удовольствия, я выучу каждую цифру в этой папке, я пойму, как работает эта машина.

Прошла неделя. Неделя, состоящая из семи одинаковых дней и семи одинаково мучительных ночей. Днем я была тенью в его офисе, призраком в его стеклянном «аквариуме», где я вгрызалась в сухие цифры отчетов, изучала графики и диаграммы, пытаясь найти в них спасение.

Работа стала моим наркотиком, единственным способом заглушить мысли. Я заставляла себя понимать, вникать, запоминать. Я видела, как он наблюдает за мной сквозь стекло, и в его холодном взгляде иногда проскальзывало что-то похожее на удивление. Он ждал, что я буду плакать и жаловаться, а я работала.

Но ночи… ночи превратились в мою персональную Голгофу.

Иногда он возвращался поздно, и дом погружался в тишину, которая была почти такой же пыткой, как и звуки. Я лежала без сна, вслушиваясь в каждый скрип, ожидая, что вот-сейчас-дверь-его-спальни-откроется. А когда он приводил ИХ (уже дважды за эту неделю), я уже была готова.

Я больше не плакала, я просто лежала и слушала. Слушала, как он берет чужое тело, как он рычит в момент оргазма. Я изучала его, изучала его слабости, его животную сторону, которую он так тщательно прятал днем за броней идеального костюма.

В эту субботу я нашла его в спортзале на цокольном этаже, когда спустилась туда, чтоб немного позаниматься йогой. Он боксировал с тяжелой грушей, без майки, в одних спортивных штанах. Он бил по груше с такой яростью и с такой-то первобытной злостью, что на миг показалось, будто груша не выдержит его напора. Его мокрое от пота тело было идеальным Я замерла в дверях, не в силах отвести взгляд, а он, почувствовав, что я на него смотрю, замер на мгновение, тяжело дыша и повернулся в мою сторону. Пот стекал по его вискам, по мощной шее, по рельефным мышцам груди.

— Уйди, — выдохнул он, и в этом слове было столько сжатой пружины, что я отшатнулась, словно от удара, — Не мешай.

Я развернулась и почти бегом бросилась наверх, в свою комнату. Сердце колотилось так, что было больно дышать. Я увидела его без брони и без маски, и это ему не понравилось.

Я сидела в своей комнате, пытаясь прийти в себя, когда внизу раздался мелодичный звонок в дверь. Я замерла — гостей в этом доме, казалось, вообще не бывает. Это была не жилая усадьба, а ледяной замок, в котором обитал его одинокий, жестокий король.

Из любопытства, я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Сверху, с галереи второго этажа, мне был прекрасно виден холл и Нина Васильевна уже открывала дверь.

На пороге стояла женщина, сошедшая с обложки Vogue.

Невероятно высокая, с идеальной фигурой, бесконечными ногами, обтянутыми светлыми джинсами, в кашемировом свитером кремового цвета. Платиновые, идеально уложенные волосы спадали на плечи тяжелой волной. Огромные солнцезащитные очки скрывали пол-лица, но идеально вылепленные губы были насмешливо изогнуты.

— Ниночка, здравствуй, дорогая, — ее голос был сладким, как мед, — А где Максим?