Онлайн книга «Плохой для хорошей»
|
— Алло! Егор, — позвала я его, едва он принял вызов. — Мама пришла в себя. Ты… Ты можешь… — Где ты сейчас? — спросил он, перебив меня. — В холле, у самого выхода из универа. — Сейчас буду. Я тебя отвезу. Он отключился и уже через пару минут оказался рядом. — Поехали. Он хватил меня за руку, как совсем недавно Назар, и потянул меня на парковку. Мы оба сели в салон его автомобиля и отправились в путь. Я облегченно выдохнула и смотрела на дорогу впереди себя. Теперь я успею переговорить и с врачом благодаря Егору. Что там, интересно, могло случиться, что доктор хочет побеседовать? Неужели что-то пошло не так? Не подошли купленные лекарства или с операцией требовалось поторопиться? Ох… Думать о таком было страшно. Ледяные пальцы крепко переплела между собой в попытках их согреть. Почему-то от страха мне всегда холодно, словно я не в машине сижу, а на ветру в январе без куртки… Ладно. Закрыла глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Надо взять себя в руки. Соберись, тряпка! Маме тем более нельзя показывать, что есть поводы для беспокойства, а значит, придётся держать “лицо”, несмотря на то, что я совершенно не знала, что делать с её операцией… Даже с подработкой таких денег мне за десять лет не собрать, а что ещё я могла бы? В кредитах мне, кстати, отказали — я подавала заявку централизованно во все банки через специальное приложение. Везде отказы… Ни один банк не готов был предоставить мне средства… Так что очень надеюсь, что врач сейчас не начнёт торопить меня с поиском денег, которых нет — не знаю, как я это переживу… Я просто не знала, каким богам молиться, чтобы решение чудесным образом нашлось… Только чудо спасёт мою маму. Только истинное чудо… 56. Чудо — ты ли это? Боялась я зря — ничего страшного или нового мне доктор не сказал. Лишь сообщил, что купленные препараты улучшили её состояние и поддерживают, но всё-таки с операцией следует поторопиться. Это было и так ясно, не ясно было лишь одно — как именно поторопиться, потому что решение так найти мне и не удалось. Я и так все способы, какие знала, уже использую по мере сил, только того, что я смогу заработать не хватит ни на что, кроме того, чтобы просто не помереть с голода самой. На вопрос врача о том, когда будут деньги на операцию, я не смогла ответить. Просто молчала и смотрела себе на колени. Доктор, истолковав верно моё молчание, уточнил про кредиты, и я сообщила ему, что, к сожалению, во всех банках мне в выдаче кредита отказали. Мужчина лишь тяжко вздохнул и отпустил меня думать. К маме меня впустили, ненадолго, предупредив, что волноваться ей ни в коем случае нельзя, и чтобы я не говорила ей ничего такого, что могло бы пошатнуть её равновесие. Сама мама говорить не могла особенно, сил было мало, поэтому я просто посидела с ней рядом. Держала её за руку и обещала, что вылечу её, и что она должна мне помочь — обязательно держалась бы и верила в лучшее. Я говорила ей о надежде, а у самой при этом на душе такой булыжник лежал, что не вдохнуть воздуха в лёгкие… Я внушала маме, что всё не так страшно, а сама боялась будущего. Пусть для неё хотя бы картина настоящего не будет столь ужасна. Спустя минут десять медсестра выпроводила меня из палаты, сказав, что больше нельзя находиться мне здесь, и что это может повлиять на состояние мамы. |