Книга Игра. P. S, страница 75 – Катя Хеппи

Прям девиз наших отношений — оставим всё как есть.

А я не смог настоять на другом. Я боялся оставить ее одну после того случая на мосту после больницы.

Но уже я был не с ней, а просто рядом. Потому что понял, насколько сильно она зависима от Ромы. Она умереть хотела из-за него.

Я прилетал к ней в Америку уже не как к любимой. Я отпускал ее потихоньку. И мне казалось, что она была уже готова к этому. Была готова признать, что любит Рому. Именно любит брата. Я не хотел ее отпускать просто в никуда, я хотел вернуть ее брату.

Я специально затеял этот День Рождения, чтобы Дикарка и Рома встретились. Но вместо их примирения я увидел кольцо на пальце Дикарки.

— Дем, я согласна стать твоей женой.

Я от удивления в кому впал. Нужно было стащить это кольцо и Роме девчонку отправить. А я, дурак, надежду обрел. Снова.

И снова Дикарка не отходила от меня, глаз не сводила, не дышала. В Америке я держал дистанцию, и она не стремилась ее сокращать. А тут… Опять… Из-за Ромы…

Она всегда в присутствии Ромы другой была.

Как бы мы с ней не старались, брат всегда был между нами.

Рома любит ее. А после ее признания еще и знает, что она тоже любит его. Его так крошит, что он бросил ее, что на него смотреть больно. Он уже на человека не похож. Мумия.

И идеально во всей этой истории. Мне уйти в закат. А им быть вместе. Только ни хрена у них не выйдет. Не будут они вместе. Она слишком гордая, чтобы сделать шаг назад. А он слишком самоуверен и вспыльчив, чтобы достучаться до нее. А еще оба упрямы. Он будет нестись, как танк, а она будет капать защитные окопы. Проиграют оба, но не сдадутся.

И в этом сражении я выступал стеной. Стеной, которая защищает Дикарку от Ромы, а Роме не дает ее сломать. Я реально боялся, что она может опять сломаться.

Поэтому оставить Дикарку одну не мог. Держал на расстоянии, но и не отпускал.

Но и быть этой стеной вечно не собираюсь. Как бы мне не было больно, но смотреть, как страдают два моих любимых человека, я не могу.

Я ждал.

Ждал момента, когда Дикарка признает свои чувства тоже.

Что две недели назад Рома купил билет в Америку, узнал от Яшиной. Ульяна сама пришла ко мне в компанию.

— Она беременна от тебя? — заявила экс-невеста с порога.

— Нет. К чему этот вопрос?

— Тогда я не понимаю, почему ты ее не отпускаешь? Она не любит тебя. Да и не подходит совсем. Она не приживется в нашей среде. И что вы с Ромой в ней нашли. Она же моль. А вы с братом воюете за нее. Неужели она так хороша в постели, что вы готовы в Америку к ней по очереди летать. Ромкина очередь в пятницу. Твоя когда? Не перепутай, а то неловко выйдет…

А не ловко и вышло.

Когда он в квартиру к Дикарке ломился.

Она перепуганная, бледная, дрожащая. И он взъерошенный.

По ее потерянному стыдливому взгляду понял, что сделала шаг к Роме. Простила. А ее:

— Он поцеловал, а я ответила. Дем, отругай и прогони, — дали понять, что можно действовать.

Мирить их.

Мне с самого начала не следовало идти на поводу своих чувств. Нужно было найти способ примирить Рому и Дикарку. Но вместо этого я решил послать разум к черту. Хоть все нутро уже тогда ревело, что они друг для друга. Чувствовал, что я не получу ее. Её сердце никогда не будет принадлежать мне. Видел, как выворачивает брата. Он изменился с ней. Она ушла, а он не знал, что с новым собой делать. Метался как загнанный зверь, а покориться ей не мог.