Книга Игра. P. S, страница 22 – Катя Хеппи

— Мне не за что тебе мстить, Рома. Наверно, есть за что обижаться, но я не хочу и этого. Я простила тебя и отпустила. Отпустила и тебя, и всё, что было между нами, — это была не ложь, не пустые слова, а мечта. Мое новогоднее желание — отпустить Рому Ветрова. И я обязательно загадаю его, и оно обязательно исполнится. Я вытряхну его из себя. Стану снова живой и счастливой без него.

— Это не правда. Не так быстро, — Ветров схватил меня за плечи и встряхнул.

— Не этого ждал. Разочарован. Злишься. Скорее в бешенстве. Как знакомо… — крутилось у меня на языке, но сказала я совсем другое.

— Наши отношения с Дёмой — это не месть. Не игра, организованная специально для тебя. У нас всё по-настоящему. Он помог забыть тебя. Сделал наше расставание безболезненным.

— Почему он? Почему именно он, Бельчонок?

— Потому что он не смотрит по сторонам. Он смотрит только на меня и видит только меня. Я для него ни пустышка, ни девушка из толпы. Я для него особенная. И он доказывает это каждый день. Он рядом. Рядом, когда нужен. Он ценит меня, оберегает, заботится. Мне с ним спокойно. Я уверена в нем. Уверена, что он не сделает больно. Уверена, что будет беречь наши отношения. Не бросит из-за скуки. А я постараюсь не дать ему скучать рядом со мной. Потому что мне тоже важны наши отношения. Он важен для меня. Мне с ним хорошо.

С каждым словом Ветров все сильнее и сильнее вжимал свои пальцы в мои плечи. Лёд в глазах сменился пламенем, которое прожигало насквозь, страшило. За последние дни Рома дал понять, что мне следует ожидать от него худшего. Он способен сделать больно. И я ждала боли. И физической, и душевной. И не ошиблась.

Он впечатал меня в стену. Его ладонь сомкнулась на моей шее. Это было грубо, унизительно и страшно. Особенно, когда его кулак шарахнулся в стену в сантиметре от моего уха. Сжалась, но взгляд не отвела. Смотрела прямо, хотела считать степень допустимого для него. Если ли предел такого мерзкого отношения ко мне.

— Хорошо с ним? А со мной было как? Как тебе было, когда я целовал тебя? — и он впился губами в мои губы. Жадно. Грязно. — Ты стонала, Бельчонок, когда я целовал тебя. Ты помнишь?

Его большая ладонь скользнула выше, сжав подбородок и заблокировав голову. Я не могла освободиться, не могла оттолкнуть его. Хоть и прикладывала максимальные усилия.

— Пусти. Немедленно. Мне не нравится, — выкрикивала я между его поцелуями. — Противно.

— Противно! Не нравится! — рычал он мне в губы, врезая кулак в стену на каждом слове.

А потом обмяк, опершись локтями об стену. Соединил наши лбы и закрыл глаза. Мы оба прерывисто дышали. Оба сердца рвались наружу. Мое к нему, а его…

— Нравится по-другому? Как? Как тебе нравится, Бельчонок? Я сделаю. Поцелую так, как ты хочешь.

— Я хочу по-настоящему. Но у нас не получится. Между нами нет ничего настоящего.

— А с ним по-настоящему? Он целует тебя по-настоящему?

— Да.

— Я ненавижу тебя, Богданова! — он открыл глаза и отошел от меня на несколько шагов. Стало пусто, но легко, свободно.

— Ненавидь, Ром! — я даже улыбнулась такому искреннему признанию. — Ненавидь меня. Ненавидь так сильно, чтобы я ощущала твою ненависть на расстоянии, чтобы подойти к тебе боялась…

— Ты лгунья. Лживая стерва. Меня воротит от таких как ты. Потому все твои слова, все поступки — это ложь и показуха. Ты играешь. Играла Шахом, мной. Сейчас играешь Дёмой. Строишь из себя недотрогу, но кочуешь от парня к парню, как шлюха. За месяц трое. И со всеми по-настоящему. Но если бы твои чувства были действительно настоящими, они бы не исчезли за пару дней, ты бы не попросилась в кровать к другому. Может я и мерзавец, но я никогда не говорил иного. Я трахаю телок и не пудрю им мозги чувствами, которых нет. Это может и некрасиво, но честно. Ты же играешь красиво, но лживо и корыстно. Богданова, ты самая настоящая сука, которая стала между родными братьями. Стравила их себе на радость.