Книга Скрипка. Я не буду второй, страница 67 – Катя Хеппи

Что я делаю?

Что я, черт побери, делаю?

С чем я останусь, если сама отказываюсь от любви отца, а Дан может просто потом забрать свою… Снова вернуть ее Лоле.

Но он же сказал, что любит меня… Именно меня…

— Дан, подожди… — чуть ли не кричу я. — Мне нужно отдышаться… И я хочу пить. Принесёшь воды?

Дан ещё раз глубоко целует, а потом разворачивается и уходит к бару. Но уже в следующую секунду я жалею об этом. Потому что только он мог сдержать отца, который умеет больно бить и не только словами.

Ann

— Я не хочу так! Не хочу быть вещью, которую вы, Игорь Александрович, выставили на торги…

— А ты думала, что я буду обращаться с тобой по-другому? Ты преступница, убившая единственного человека, которого я любил…

Я уже не первый раз слышала это от отца, но впервые решилась прокомментировать.

— Замечательная новость. Вот только зачем я и Никитка были тебе, если ты не смог нас полюбить?

— Оля хотела детей. А для нее я готов был Луну с неба достать, не то, что полюбить ее ребенка, — с нарастающим напряжением в голосе ответил отец. Наверное, он все-таки надеялся, что разговором наедине собьет с меня спесь, заставит, как обычно, подчиняться ему. Но не в этот раз. То, что он требовал от меня, было невозможным.

— Я не только мамин ребенок, но и твой… — кричала я. — Родители должны любить своих детей.

— Я и любил, потому что ты была почти точной ее копией, — отец провел рукой по лицу, словно у него болела голова. — А сейчас смотреть на тебя не могу.

— Я не виновата, что родилась. Не виновата, что похожа на маму. Я не виновата в том, что она не смогла оставить меня в горящей квартире. Она с Никитой могли беспрепятственно уйти. Но…

— Пожар начался из-за тебя! Из-за тебя она погибла… Ты! Ты ее убила! — с нестерпимой горечью в голосе кричал мужчина.

У него была своя правда, которая долгие семь лет тяготила меня, заставляла терпеть все, искупая таким образом свою вину.

Считала ли я себя виновной в пожаре?

Нет. Это была неисправная проводка… И если бы не коротнул мой ночник, коротнуло бы что-то другое.

Считала я себя виновной в смерти мамы и брата?

Да. Ведь именно спасая меня, она с Никиткой задохнулись.

— Но я все же нашел в себе силы дать тебе шанс загладить вину передо мной, — продолжил отец собравшись. Ему всегда было сложно говорить о маме, но легко о ненависти ко мне.

— Каким образом? Продав меня? — я смотрела на мужчину, уже даже не пытаясь скрыть свое отвращение. — Ты и так богат… Зачем тебе еще деньги? Возможно, я бы поняла, если бы брак укреплял какие-то деловые связи, но ты просто решил отдать меня тому, кто больше заплатит… Почему? Чтобы унизить? Или чтобы показать, как сильно ненавидишь меня? Я не понимаю… Если тебе нужны деньги, я могу отдать акции, которые оставил мне дедушка.

— Они и так мои…

— Нет. Мне уже восемнадцать, и сейчас я сама, а не ты, распоряжаюсь ими… У меня был нотариус…

— Я решу вопрос с наследством без тебя, — выплюнул отец. — Как и твою дальнейшую судьбу…

— Я не соглашусь, — бормотала сломлено я, предчувствуя, что отец найдет способ добиться своего. — Они не заходят девушку, которая публично целуется с другим.

— Всем плевать, Анна, — вполне убедительно чеканил отец. — Твоя выходка только обесценила тебя, но никак не повлияла на принятое решение. Дементьев заплатит за тебя. Пусть и немного дешевле того, на что я рассчитывал.