Книга Скрипка. Я не буду второй, страница 63 – Катя Хеппи

Недовольно морщусь и сжимаю до остервенения руль, чтобы совсем не слететь с катушек, когда она, прячась от меня, ощупывает свою покрасневшую щеку. Пялюсь на ее тонкие дрожащие пальчики, вбирая в себя всю беспомощность, которая просто сквозит от нее.

Выворачиваю руль и останавливаюсь у тротуара. Все, твою мать, не вывожу больше… Накрывает такой волной нежности к ней, что, если ничего не сделаю, утону заживо. Сейчас мне в полной мере наплевать на все, даже на ее сопротивление. Может отталкивать и ругать, но я не отпущу, потому что знаю, что ей это нужно не меньше моего. Притянуть, обнять, прижать к груди и успокоить. Пообещать, что я решу все ее проблемы, в чем бы они ни заключались.

— В аптечке есть сухой лед…

— Не нужно меня жалеть! — басит резко и прикусывает трясущиеся губы.

— Мои чувства к тебе зовутся не жалостью, Энн, — говорю спокойно, протягивая к ней руки. Хочу, чтобы она посмотрела на меня и поняла все. Я сгораю от любви к ней.

— Мне не нужно от тебя никаких чувств, Пантера. Они предназначены другой. У нас с тобой все в рамках фиктивных отношений.

Уже второй раз за вечер слышу это от неё. И второй раз не верю. Потому что чувствую её каждой клеточкой. Физически ощущаю, как её колошматит рядом со мной.

Может это и прозвучит эгоистично, но сегодня я воспользовался уязвимостью Скрипки. Получил от неё все, что она способна была мне дать. Конечно, под прикрытием наших фиктивных отношений. Но это доказало мне, что я ни разу не второй для Энн, ни фиктивный. Я тот, кто ей нужен. Тот, без которого она не может ни есть, ни спать. Как, впрочем, и я без нее.

Я чётко для себя решил, что не поеду к Энн. Нечего давить на и так орущие инстинкты. Я, твою мать, сейчас как пес, который смертельно скучает без хозяина.

Плохо.

Тоскливо.

Но окончательно земля улетела из-под ног, и перед глазами запрыгали белые мошки, когда вместо мамы в мой кошмар явилась Скрипка. Это обычно маме я говорил “занят”, “не сегодня”, “обещаю завтра”.

Но завтра оказалось не таким, каким я его представлял.

Кислородная маска, а под ней обреченная улыбка мамы, а рядом громадный аппарат жизнеобеспечения, подключенный к папе, который вместо привычных “пи-пи” неожиданно замолкает. Не помню точно, о чем я просил маму, какие клятвы давал, но уже три года каждую ночь я слышу:

— Мне пора, сынок. Папа ждёт. Он там один, а у тебя здесь есть Лола.

Через несколько суток родители Ло тоже умерли. И тогда не только у меня осталась лишь Лола, но и у неё лишь я. Без бюрократических заморочек мы стали семьёй друг для друга. И это был идеальный способ справиться с горькой потерей…

Но несколько месяцев назад все изменилось. Появилась Скрипка. И вот тогда я понял маму. Понял, почему она оставила меня, почему перестала бороться за жизнь, почему так легко пошла за отцом. Потому что по отдельности им просто невозможно было существовать. Как и мне без Энн.

В моем сне… Нет, это был не просто сон, это был самый ужасный кошмар. И в нем Энн, как и мама, прощалась со мной навсегда.

— Ты не можешь так… — ощущаю в полудреме, как в меня врезает кулаки Лола. — Не можешь так вести себя из-за этой твари. Дан, приди же в себя наконец. Ты не можешь спать рядом со мной, а звать ее…

— Ты права. Не могу…

И фрагменты сна все прокручиваются и прокручиваются в моем мозгу, превращая его в кровавое месиво. Хочется избавиться от этих видений, уцепиться за то, что позволит мне протянуть до утра и не свихнуться. И я отчётливо знаю, что это. Реальная Энн перед моими глазами, а лучше в руках, чтобы я не просто увидел, а ощутил её. Потому что самовнушение, что с ней все хорошо, ни хуя больше не работает.