Книга Владей мной, страница 69 – Елизавета Найт

Словно раненный огромный медведь, он пытается повалить меня. Уворачиваюсь раз, другой, пригибаюсь и впечатываю ему в челюсть. Чувствую, как хрустят его кости.

Виталя отпрыгивает и хрипит, изо рта капает слюна вперемежку с кровью. Бешенные глаза вращаются из стороны в сторону.

Он снова бросается на меня и успевает сделать выпад. Я ухожу в сторону, но медленно, он задевает скулу по касательной. Боль обжигает меня, приводя немного в чувства и распаляя ярость.

Бросаюсь на него, сбиваю с ног и начинаю молотить кулаками по его лицу. Чувствую тупую боль в костяшках, но не собираюсь останавливаться.

Прекращаю только тогда, когда он затихает и  перестает брыкаться.

Опускаю руки, пытаясь отдышаться. Слышу хриплое клокочущее дыхание – жив, тварь! Так даже лучше!

Поднимаюсь и бросаюсь к ней. Падаю на колени и едва не ору в голос. Мертвенно бледное лицо, прикрытые глаза и багровые синяки на шее. Пытаюсь нащупать пульс, но не могу понять это мой или ее бьется под пальцами.

Наклоняюсь к ее груди, платье разорвано в клочья, кружевной лифчик касается моей щеки. Задерживаю дыхание, стараясь услышать хоть что-то.

Кровь стучит в висках, в ушах шумит.

- Ну же, ну… - шепчу я. – Живи, пожалуйста…

В горле встает ком.

Робкий стук в груди. Раз, другой… Медленно и осторожно, словно с натяжкой. Сгребаю ее в охапку, прижимаю к себе.

- Все будет хорошо малышка, дыши, только дыши…

Денис

Время для меня перестало существовать в тот страшный вечер.

Моя глупость стала для нее приговором.  Моя собственная квартира стала местом казни.

Опускаю потяжелевшую голову на руки, закрываю глаза. В памяти снова встает страшная картина: темная гостиная, хрупкая девичья фигура, изодранная, поломанная, обнимающая целый мир раскинутыми руками и этот… упырь сверху.

Ярость снова вспыхивает во мне, выжигает меня из нутрии, как в тот вечер, как сотни раз после этого. Ну почему я отпустил ее из офиса, почему не поговорил?

Сглатываю вязкую слюну.  Следом приходит чувство вины, скручивает внутренности в тугой узел, накрывает лавиной, обостряя боль. Сердце стучит как бешенное.

Помню все до секунды: как кричал что-то охраннику, прибежавшему на жалобу соседей, как сжимал ее в объятиях, укачивая как маленькую и шепча глупые запоздалые слова, как не хотел отдавать ее врачам, не понимая, кто они и зачем пришли, как запрыгивал вслед за ними в машину скорой, как сжимал ее руку, пока ее кололи длинными иголками, и пытался согреть посиневшую ручку в холодной машине.

Глаза начинает щипать, шмыгаю носом и до боли тру лоб.

Я мудак! Мудак!

Маша, ну как же так? Маша!

- Денис Худов?

Поднимаю голову.

Передо мной стоит мужчина средних лет, волосы и лоб блестят от капелек пота, он стягивает медицинскую маску и смотрит на меня уставшим взглядом.

- Да? - я вскакиваю.

- Состояние пациентки Ворон стабилизировалось, сегодня ее переведут в общую палату.

Я забываю обо всем на свете, меня заполняет чувство облегчения. Туго скрученная пружина безысходности начинает постепенно расслабляться.

- Как она? Я хочу ее видеть.

Врач хмурится.

Несколько дней я держу осаду реанимации. С того вечера, как приехал вместе со скорой, я отказываюсь уходить, днюю и ночую в кресле в коридоре. Меня пытались вывести и уговорить пытались, но я не ушел. И не уйду. Я неизменно встречаю всех и каждого, кто выходит из дверей реанимационного отделения со словами о Маше Ворон. Я обзвонил всех знакомых и знакомых знакомых в поисках связей.