Книга Покровитель для оторвы, страница 50 – Елизавета Найт

— Екатерина… — врывается в сознание.

Катя!!! Распахиваю глаза.

— Да? — передо мной стоит медсестра.

Я задремала на диванчике в коридоре. Прямо напротив Катиной палаты. Стараюсь заглянуть медсестре через плечо.

Но там пусто. Дверной проем сереет абсолютной пустотой. Вязкой, холодной…

— Где она? — голос меня подводит.

— Мне очень жаль…

— Где она? — хватаю медсестру за руку.

— Людмила умерла. Черепно-мозговая травма, большая кровопотеря, пробито легкое и открылось легочное кровотечение… Врачи пытались…

Больше я ничего не слышу… Меня оглушает острой болью, что разрывается внутри и пытается разорвать меня…

Дыхание перехватывает, и сотни, тысячи будущих счастливых моментов нашей непрожитой жизни разбиваются вдребезги и прошивают меня насквозь осколками…

Ааа, до чего же больно!

Катя, Катюша…

— Катя! Катя!

Мокрая майка липнет к телу. Крупные капли пота струятся по спине.

— Тише, девочка, тише, — в бледном свете ночника различаю очертания мощного тела.

Дима укачивает меня словно ребенка.

Горячие руки нежно гладят меня по спине, прижимая к пылающей обнаженной груди. Простым жестом он отбрасывает мои пряди и пытается всмотреться в мое лицо.

Слезы обжигающими потоками стекают по щекам. Пытаюсь вырваться, убежать.

Но он не дает. Прижимает сильнее, практически обездвиживая.

Укачивает. Что-то нежно шепчет, касаясь губами моего виска.

Дергаюсь еще раз. Но тут же сдаюсь.

Сейчас его объятия дарят покой и тепло.

Зато ноет сердце. Мое.

А его гулко стучит в груди. Совсем рядом со мной.

— Тише, все хорошо, — шепчет он. — Это только дурной сон. Только сон. Все хорошо.

Он говорит всякую ерунду, чтобы успокоить меня, и я ему верю. Так хочется верить.

Его широкая ладонь проходится по моим волосам, спускается на спину, оглаживает поясницу и едва задевает бедра. И все повторяется снова.

Мое сердце беспорядочно трепещет в груди. Ужас прошлого все еще стоит перед глазами.

Свидетельство о смерти с моим собственным именем в моих же руках. Быстрые безлюдные похороны и закрытый гроб. И мое имя на деревянном кресте…

Всхлипываю и пытаюсь спрятать заплаканное лицо на груди моего опекуна.

Я так боюсь его голубых проницательных глаз.

— Тише, тише, — меня обдает теплом его дыхания.

Его горячие руки не прекращают скользить по мне, даря покой и живое тепло.

Беспорядочный стук сердца откуда-то из-под горла опускает ниже, в грудь и замирает на минуту. Я согреваюсь в его руках. И за секунду понимаю, что смогла бы вот так провести всю жизнь.

Кожей, каждой клеточкой чувствую его прикосновения. Вздрагиваю и напрягаюсь, не успев расслабиться.

И вот опять. Его поглаживания прошивают меня насквозь электрическим импульсом, хватаю ртом воздух, стараясь успокоиться.

Сердце снова частит, разгоняя по телу кипящую кровь.

Словно она вскипела от близости его горячего желанного тела.

Неуклюже выставляю вперед ладошку и пытаюсь отстраниться. Слабая попытка.

Его осторожные поглаживания превращаются в крепкие объятия.

Его ладони замирают и не дают мне сбежать.

— Катя… — его тихий голос превращается в хриплый шепот.

От которого томительно сжимается промежность и поднывает низ живота. Снова хватаю ртом воздух.

Он ловко подцепляет мой подбородок согнутым указательным пальцем.

Лишь секунду его горящие глаза вглядываются мне в лицо, словно ищут что-то. А потом он порывисто наклоняется и прижимается к моим распахнутым губам.