Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 41 – Елизавета Найт

— Да блядь, Аглая! — взрывается он.

Выхватывает из моих рук салфетки и сам начинает оттирать липкие разводы.

— Я не хотела, — зачем-то повторяю я. Я вру. Конечно. Я хотела.

Но сейчас я вижу, как от оттирает свою машину, как выражение его лица становится хмурым и… расстроенным. И мне реально становится стыдно за свой поступок. Но сбежать я хочу все равно больше.

Поэтому останавливаьться не собираюсь.

Прости грозный. Но или ты или я.

В данном случае — твоя тачка!

— Ты что реально хотела помочь котенку? — через пять минут напряженной тишины спрашивает Грозный.

— А? — перевожу на него рассеянный взгляд.

— Ты за той теткой пошла ради котенка?

— Кошки, кажется, — киваю.

— И тебе не показалось это странным?

— Что именно? — моргаю удивленно.

— Ну женщина, которая пытается казаться старше своего возраста?

— Нет, — я хмурюсь. Я сейчас вообще не понимаю, о чем он говорит.

— Дешевый парик?

Надо же, я даже не заметила на ней парик. Я вообще слабо помню эту женщину.

— Есть женщины, которые носят парики. И не у всех есть деньги на натуральные волосы, — отвечаю упрямо.

— Ага, ты об этом знаешь не по наслышке, — зло усмехается он.

— Я не всегда живу в золотой клетке, — отвечаю с достоинством. — Я училась в обычном университете, я иногда хочу в обычные кафе, в приюты для животных и общаюсь с разными людьми.

— Да, я понял. И как ты тогда проморгала, что ее одежда не вяжется с новеньким маникюром? — бросает на меня сердитый взгляд.

— Что? — опять удивленно моргаю.

— Эта женщина вообще не парилась по поводу маскировки. Намазала не пойми чем лицо, натянула парик и старушачьи грязные шмотки. А от самой разило шанелькой и ментоловой жидкостью для вейпа. Плюс маникюр! Она на простую работящую женщину даже ночью в темноте не сойдет! А ты за ней пошла! Как?

Опускаю взгляд и стараюсь скрыть злые слезы отчаянья.

Какая я дура! А если бы Грозный не появился вовремя я бы уже ехала в Москву на встречу с обманутым женихом.

Я ведь действительно не обратила внимания на ее руки, на запах. Увидела седые волосы, простую одежду, услышала причитания про котейку и пошла. Так, наверное, и маленьких девочек заманивают разговорами про щенят и котиков. И они идут. Если я пошла, то что говорить о детях.

А у меня внутри ничего не екнуло. Вообще. Ни одного тревожного звоночка!

— Да твои родители радоваться должны, что ты от них сбежала, — рычит он сквозь зубы.

— Что, прости? — слезы моментально высыхают. Едва стихнувшая паника сменилась щемящим душу стыдом. Но сейчас внутри вспыхивает глухое раздражение и злость! Да как он может так обо мне говорить? Кто он такой? Тупой солдафон, который ничего в этой жизни не достиг и не добился! Он годится только для работы на побегушках у таких, как мой отец! И навсегда останется в их тени. Оттого и злятся!

— С таким подходом к жизни, говорю, — бурчит он, — тебе надо было сидеть дома и дальше Садового кольца не соваться! А то мало ли что!

— Мне кажется, ты сейчас перегибаешь, — цежу зло.

— Да ты что? — он повышает голос и смотрит на меня со странной смесью злости и насмешливости. — Маленькая принцесска злиться?

— Я не принцесска! Не надо ко мне так обращаться!

— А кто ты? Золотая девочка? Девочка-припевочка? Принцесска со свитой охранников! Ты училась в обычном универе только потому, что тебе позволили родители! Твоя работа в приюте, серьезно? Ты думаешь, родители не знают о ней? Ты думаешь. Ты такая самостоятельная и ездишь туда сама7 одна? Да я уверен, что за той целый отряд отцовской охраны ездит и еще улицы перекрывают для твоего комфорта.