Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 16 – Елизавета Найт

Делаю шаг вперед, дергаю дверцу и сажусь.

— Пристегнись, — низкий хрипловатый голос проходится по моим нервам.

— Что? — смотрю на него расширенными от удивления глазами.

— Говорю, пристегнись, — он бросает быстрый взгляд в зеркало заднего и вида и давит на газ. Машина срывается с места.

А я дрожащей рукой тянусь за ремнем.

Осторожно стараюсь его рассмотреть.

Но в темноте салона, могу лишь различить хищный профиль и крепкие руки на руле. Мозоли и наросты на костяшках говорят о том, что этот человек выбрал для себя голос силы.

Ожидаемо. Вряд ли отец отправил бы за мной простого следопыта.

В груди разливается холодная безнадега.

Меня везут домой.

Я проиграла!

Я пыталась вытянуть счастливый билет и проиграла.

Глаза начинает щипать, а к горлу подкатывает ком. У меня и раньше было мало свободы. Теперь ее не будет совсем.

Родители просто запрут меня дома.

Всхлипываю. Скорее всего даже возможность вести инсту обрубят. И мои видео-походы по магазинам и кафе тоже исчезнут из моей жизни.

Нет, мне не нужны эти покупки, не нужны завтраки в дорогих заведениях. Мне нужно было мое увлечение. Моя отдушина в жизни золотой девочки с гиперопекаемыми родителями.

Господи, скольких трудов мне стоило убедить родителей, что мое увлечение инстой — это тоже работа и мой профиль работает на рейтинг нашей семьи.

Осторожно, чтобы мой конвоир не заметил, смахиваю с щек слезы.

Это реально конец. Конец моей жизни, моей свободы, моим мечтам. Я больше никогда не увижу Милу. После того, что случилось, родители ее на порог не пустят.

— У тебя есть телефон?

— Что? Зачем тебе? — моргаю удивленно и инстинктивно прижимаю сумку к груди.

— Давай, — он требовательно протягивает руку.

Я бы хотела сказать, что не дам. Но что-то во взгляде холодных серых глаз заставляет подчиниться.

Достаю старенький смартфон и вкладываю ему в руку.

Он быстро разблокирует телефон. Бледный голубоватый свет от экрана придает его лицу загадочности.

Прямой нос, плотно сжатые губы, выдающийся подбородок. Кончики пальцев начинает покалывать от желания прикоснуться к нему…

Да что со мной не так?

Встряхиваю головой, светлые пряди бьют по щекам.

Едва оторвав взгляд от дороги, мужчина быстро набирает что-то на экране. Экран гаснет.

Несколько мгновений он держит мой телефон в руке, словно взвешивает его. С тихим жужжанием опускается окно, и мой телефон улетает прочь.

— Ты сдурел? — я бросаюсь к нему, пытаясь перехватить уже давно улетевший в темноту ночи телефон.

Одной рукой он перехватывает мои руки, другой пытается удержать машину на трассе.

— Успокойся, иначе мы разобьемся! — холодный тон режет по нервам.

— Что ты творишь? — напряжение последнего времени накатывает на меня. Слезы горячими ручьями стекают по щекам. — Ты — чудовище! Это вообще не мой телефон! Мне его вернуть нужно!

Осекаюсь. Стоит ли вообще говорить об Алине?

— Ты закончила? — его глаза сверкают, а голос притворно холоден.

— Нет! — я разошлась и так быстро мне не успокоится. — Нельзя просто так появляться в ночи как черт из табакерки и обещать запихать девушку в багажник!

Он бросает на меня холодный нечитаемый взгляд, обдавая волной ледяной ярости.

— А можно сбегать со своей свадьбы за пол часа до регистрации? Можно оставить родителей в неведении о том, что случилось с их единственной дочерью? Можно бросить у алтаря жениха перед почти пятью сотнями гостей из самых влиятельных семей страны? Это нормально по твоему? Это взрослый, взвешенный поступок?