Книга Бывшая будущая жена офицера, страница 4 – Елизавета Найт

Паша с силой и отчаянным удовольствием сжимает моё тело. По злорадным огонькам на самом дне его светло-голубых глаз я вижу мрачное удовлетворение.

Он наслаждается моей болью.

В сердце скребётся паника. Но я решительно отодвигаю её в сторону.

Нет! Я не позволю ему себя запугать. Никогда!

— Пусти, мне больно, — я не выдерживаю.

— Извините, — рядом вырастает растрёпанная медсестра, сжимающая в руках свои трусики и медицинский колпак. — Можно, я...

Она пытается протиснуться к двери и старательно отводит взгляд.

— Я не хотела, — блеет она виновато.

Не хотела она! Ну да, конечно! Да у него же на пальце кольцо, которое сложно не заметить...

Стоп!

— Ты снял кольцо? — расширенными глазами смотрю на массивную ладонь мужа на своём плече. На смуглой коже нет даже намёка на кольцо. Даже светлой незагорелой полоски нет! Сколько он уже без кольца?

Значит, и ТАМ он его не носит! Как же часто он ТАК скидывает напряжение? А может, у него и походная подстилка есть? Я смотрю, Ваулина на медсестре тянет! Жена, вот эта шмара и там, скорее всего, тоже...

— За ленточкой нельзя личные украшения, — отвечает он сухо, лишь подтверждая мои догадки.

— Что ты несёшь? Ты четыре дня назад сюда уехал с кольцом! — снова взрываюсь я. — Какая эта шмара у тебя по счёту? А? Ну скажи хоть что-нибудь!

Медсестра в очередной раз пытается проскользнуть мимо. Но я хватаю её за руку и толкаю назад.

— Ну что вы? — изображаю радушную улыбку, за что получаю очередную порцию боли в плече. Паша не церемонится со мной. Будет синяк. Хорошо, если он мне сустав не выбьет. Тогда не знаю, что буду врать начмеду.

На глазах выступают слёзы. Не могу их контролировать. Но и показать этому уроду свою боль я не могу.

— Останьтесь, — шиплю дружелюбно, сжимая зубы до скрежета и стараясь улыбнуться.

Выходит хорошо, потому что эта шмара начинает испуганно пятиться обратно к узкой койке.

Поскальзывается на разлитой подливке и, неуклюже взмахнув руками, летит на пол.

Высокая, стройная, как фарфоровая статуэтка, она, совершенно нецензурно выражаясь и раскорячив в стороны руки и ноги, валится на пол и замирает.

Эдакая куколка, в задравшимся до пояса халатике и мини-юбке, в луже чего-то тёплого и красно-коричневого со своей «Матильдой» наружу.

Я не могу сдержать жестокого смеха.

— Вот что ты заслужил, Паш! Кусок мяса в подливке, с готовой на всё «киской»! Наслаждайся! — я дёргаюсь в его руках. — А меня больше и трогать не смей.

И у меня почти получается вырваться. Ключевое слово «почти».

Но Паша огромный, словно медведь. Под смуглой кожей перекатываются литые мышцы, предплечья оплетены жгутами вен, в которые можно колоть уколы без жгута.

Вот и сейчас злой и разгорячённый после неудачного секса, он возвышается надо мной, тяжело и рвано дышит, едва касаясь моей кофты мощной волосатой грудью.

— Я же предупреждал тебя, что ненавижу сцены, — его взгляд из-под низко нависших бровей пугает. — Просил, никогда не кричать и не обвинять меня ни в чём!

Его злой рык наждачкой проходится по моим напряжённым нервам.

Горло сжимает идиотский спазм.

— Но тебе надо было влететь сюда без предупреждения! Помешать мне снять напряжение! Начать кричать и обвинять меня в неверности! Это было так важно, а, Лер?

Он отпускает моё плечо, но вместо этого двумя руками обхватывает моё лицо. Сжимает его своими ладонями. Наклоняется и пугающе рычит.