Книга Опасная для Босса, страница 98 – Tommy Glub, Адалин Черно

— Ты в порядке? — он замечает. Всегда замечает малейшие изменения в моем настроении. Подходит ближе, кладет руку на плечо.

— Да, просто… волнуюсь.

— Из-за сессии? Сдашь, не переживай. Ты же моя умница.

Если бы из-за сессии. Если бы все было так просто.

Садимся ужинать. Свечи — он настоял, сказал, что ужин при свечах это романтично. Пламя дрожит, тени танцуют на стенах. Он нахваливает лазанью, рассказывает о новом проекте — что-то про искусственный интеллект и большие данные. Я киваю, улыбаюсь, но мысли далеко. Как он отреагирует? Обрадуется? Испугается? Решит, что слишком рано?

— Соня, — его голос выводит из транса.

Поднимаю взгляд. Сердце замирает. Он держит в руках маленькую бархатную коробочку. Темно-синюю.

Нет. Нет, нет, нет. Не сейчас. У меня же...

Он встает, обходит стол, опускается на одно колено.

Дыхание перехватывает.

Открывает коробочку. Внутри — кольцо. Белое золото холодно блестит, бриллиант преломляет свет свечей. Не огромный, вульгарный. Идеальный. Классический. Круглая огранка, простая оправа. Совершенство.

— Соня, — он берет мою руку. Его пальцы теплые, чуть дрожат — впервые вижу его таким волнующимся. — Я знаю, мы вместе всего восемь месяцев. Знаю, что все было… сложно. Что мы начали с конца и пришли к началу. Но я не могу без тебя. Не хочу. Не умею больше. Ты — мой воздух, мой смысл, мое все. Выходи за меня?

Смотрю на него — серьезный, сосредоточенный, уязвимый сейчас, и такой родной, что сердце сжимается. В глазах — надежда и страх одновременно. Тянусь к карману дрожащими пальцами, достаю тест. Кладу рядом с коробочкой на стол.

Две полоски смотрят на него.

Никита замирает. Взгляд перескакивает с теста на меня. Снова на тест. Зрачки расширяются.

— Это... — голос хриплый, срывается.

— Да. — Еле слышно.

— Ты... — он сглатывает.

— Да.

— Мы... — не может закончить фразу.

— Да, Никита. Мы будем родителями. Если ты конечно, хочешь…

Он берет тест, разглядывает, словно не веря глазам. Переворачивает, снова смотрит на полоски. Потом, не говоря ни слова, берет мою руку — она дрожит как осиновый лист — и надевает кольцо. Медленно, бережно. Идеально село. Камень ловит свет, вспыхивает.

— Как ты угадал с размером? — спрашиваю сквозь слезы. Когда успела расплакаться?

— Взял твое кольцо из шкатулки. То серебряное, что ты иногда носишь на среднем пальце. Отнес ювелиру — сказал, нужно на безымянный. Он смотрел на меня как на идиота, но сделал, — улыбается, и в глазах блестят слезы.

Никита. Мой сильный, властный мужчина едва не плачет от счастья.

Встает, подхватывает меня на руки — кружит, пока голова не идет кругом. Потом садится на диван, усаживает меня на колени. Обнимает так крепко, словно боится, что исчезну. Его рука ложится на мой живот — там еще ничего не заметно, джинсы сидят как обычно, но мы оба знаем. Там уже есть наш смысл жизни. Крошечное, размером с маковое зернышко, но уже настоящее.

— Об этом и мечтать было опасно, — шепчет, поглаживая живот круговыми движениями. Ладонь горячая через ткань футболки. — Семья. Настоящая семья. Ты. Ребенок. Дом, полный смеха. Спасибо, что ты появилась в моей жизни. Что разрушила мой идеальный, пустой мир.

Поворачиваюсь, обнимаю его за шею. Вдыхаю запах — гель для душа, чуть парфюма, и что-то неуловимо его: