Книга Опасная для Босса, страница 10 – Tommy Glub, Адалин Черно

— Нет, Соня. Я просто уверен, что хочу тебя.

— А если я все же "не такая"? Если я хочу чистой и светлой любви?

— Тогда у меня вся ночь, чтобы тебя переубедить, что любви не существует, малышка… — его губы уже почти касаются моих… Я чувствую его дыхание на своих губах, вдыхаю его запах, и последние остатки самоконтроля тают.

В салоне прохладно, но мне жарко. Мы на заднем сиденье, водитель впереди косплеит глухонемого. Пахнет новой кожей и его дорогим парфюмом — уверенным, терпким, как сам владелец. За тонированными стеклами город растворяется в неоновых разводах. Окно запотевает слишком быстро, вероятно это от выпитого нами…

— Не болит? — Интересуется он, сжимая мою коленку. Я улыбаюсь и влюбленно смотрю на мужчину.

Мне действительно повезло и он… Он оказался совершенным красавцем. Холеным и дерзким. Несмотря ни на что, он волнует меня по настоящему.

Телефон вибрирует. Голос мгновенно становится стальным:

— Да. Смету утром. Нет, сегодня не обсуждаем. Перенесите.

Придвигаясь ближе — колено почти касается его бедра. Он сидит прямо, взгляд в темное стекло, но разговор его отвлекает от меня. Отлично. Носком туфли медленно провожу по стрелке его брюк — лениво, будто случайно.

Он замолкает на полуслове. Дыхание сбивается.

Божечки…

— Повторите, — бросает в трубку. Костяшки белеют на подлокотнике.

Прячу улыбку, делаю вид, что считаю фонари. Смешок выходит тише, чем хотела. Все равно звучит дерзко.

— Соня… — он старается звучать предупреждающе, но он безумно хочет, чтобы я не останавливалась. Едва мы встречаемся взглядами, я вижу в них безумную страсть.

В трубке снова говорят. Он слушает, а я рисую носком невидимые узоры по его голени. В зеркале мелькают глаза водителя — и он сразу их отводит.

— Достаточно, — он обрывает звонок. Голос сел. — Не передумала?

— Поздно, — шепчу почти в его губы. — Но я вообще-то приличная девочка…

Усмешка трогает уголок рта.

— Нужно уточнить определение слова ”приличная”. До отеля три минуты.

Какой ты самоуверенный. Утром ты меня уже не увидишь…

— Думала, вы дольше продержитесь…

Он смеется — тихо, довольно.

— Еще раз — не передумала?

— Нет. Может, вы реально докажете мне, что любви не существует…

— Господи, перестань мне выкать. Мне не пятьдесят лет.

— Хорошо… Извините… Извини.

Он издает короткий смешок.

Холл отеля сияет холодным великолепием. Мрамор, тишина, глубокая ночь. Он не держит меня за руку, но я не смею отставать.

— Номер. Сейчас, — бросает администратору. — Отмените утренние встречи, — в телефон. — Кофе на шесть пятьдесят, — снова администратору.

И мы идем к лифтам.

— Дыхание мне тоже распишете? — закатываю глаза. А он педант…

Он отрывается от экрана. Приподнимает бровь — не злится, а фокусируется на мне. После весело хмыкает и нервно зачесывает волосы пальцами.

— Если начнешь задыхаться, я помогу. И да — просто Никита.

— Как скажете, просто Никита, — перехватываю карту-ключ из его пальцев. — Видите? Контроль — это скучно. Веселее жить так, чтобы не знать, что вас поджидает в следующую минуту.

— Контроль — это безопасность.

— А все равно, — я откинулась на зеркало и улыбнулась. — Это скучно.

В лифте зеркала множат нас до бесконечности. Он стоит близко, но не касается. И это сводит с ума сильнее любого прикосновения. Чувствую его тепло, запах, слышу размеренное дыхание.