Книга Кто чей сталкер?, страница 15 – Tommy Glub

— Я знаю отличное место, — говорит Арс, небрежно поворачивая руль одной рукой. Вторая лежит на подлокотнике, пальцы отбивают ритм под негромко играющую музыку. — Работает всю ночь.

— Только не какая-нибудь забегаловка, — Артем смотрит на него с подозрением, прищурив глаза. Сидит вполоборота. — Девушке нужна нормальная еда.

— Расслабься, Аверин. Я не веду вас в шаурмячную.

— А жаль, — бормочу я, и даже самой себе мой голос кажется неожиданно искренним. — Я люблю шаурму.

Оба оборачиваются так резко, будто я сказала что-то невероятное. Арс смотрит в зеркало заднего вида, и я ловлю его взгляд — удивленный, с искоркой веселья в темных глазах. Артем разворачивается на сиденье полностью, изучает меня так, будто видит впервые.

— Серьезно? — в его голосе смесь недоверия и какого-то теплого удивления.

— Ну... да? — щеки предательски горят под их взглядами. — Она вкусная.

Арс фыркает, и уголки его губ приподнимаются в этой его фирменной самоуверенной усмешке:

— Слышал, Аверин? Девушка любит шаурму. Может, действительно свернем к ларьку?

— Заткнись. Ей нужно что-то полезное, а не фастфуд, — в голосе Артема звучит забота, от которой что-то сжимается в груди.

— Это ты мне говоришь? Который вчера жрал роллтон в столовой?

— Это было один раз!

— Три раза на этой неделе.

Слушаю их перепалку и чувствую, как напряжение постепенно уходит, сходит с плеч невидимым грузом. Голова больше не кружится так сильно, руки не дрожат. Просто голод — обычный, нормальный, почти приятный голод, который обещает скорое насыщение.

Телефон вибрирует в кармане, и я вздрагиваю. Мама.

Черт, черт, черт.

Смотрю на экран, и сердце колотится так, что, кажется, парни его слышат. Уже половина двенадцатого. Она наверняка волнуется, наверняка уже обзвонила всех моих одногруппников, которых знает.

— Алло? — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, буднично.

— Ника, где ты? — голос мамы встревоженный, с той особенной нотой паники, которая всегда заставляет меня чувствовать себя виноватой. — Ты должна была вернуться часа три назад!

— Прости, мам. Я… — глотаю ком в горле, ненавижу врать ей, — я у Лизы. Осталась ночевать.

Пауза. Длинная, тяжелая. Слышу, как она вздыхает, и представляю, как она стоит на кухне, прижав руку к груди, пытаясь успокоить сердце.

— У Лизы? Ты могла предупредить… И что за срочности оставаться где нибудь, но не дома?

Мама с папой у меня старой закалки. Потому… Я даже не пытаюсь сказать правду. Отец услышит, выйдет и найдет меня, чего бы это ему не стоило, даже если придется ехать через весь город.

— Извини, все так быстро получилось. Мы... — придумываю на ходу, и ложь обжигает язык. Я не люблю врать. — готовимся к экзамену. Решили всю ночь позаниматься.

— Хорошо. Но в следующий раз предупреждай заранее, ладно? Я волновалась.

Вина сдавливает грудь.

— Обещаю. Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, солнышко.

Сбрасываю звонок, выдыхаю долго. Парни продолжают спорить о чем-то — кажется, о том, чья музыка лучше. Даже не обернулись. Хорошо. Не хочу, чтобы видели мое лицо сейчас, красное от стыда и облегчения одновременно.

Быстро набираю Лизе дрожащими пальцами:

"ЛИЗА ПОМОГИ"

"Сказала маме что у тебя на всю ночь"

"Если она позвонит — подтверди пжлст"

"Объясню все завтра!!!"

Ответ приходит почти мгновенно: