Книга Запретная близость, страница 75 – Айя Субботина

Сует лоскуток в карман брюк.

— Больной, — шиплю его отражению.

— На всю голову, — соглашается и отвешивает громкий шлепок моим ягодицам.

Я сдаюсь, перестаю думать о том, что эта стычка на раковине — плохо, неправильно и прямая дорога в ад, и начинаю подмахивать бедрами ему навстречу, приближая накатывающий оргазм.

Острый, как бритва, оставляющий на мне миллионы порезов грубой правды — я мечтала об этом с той минуты, как испытала впервые.

— Руслан… — шепчу его имя, как молитву, как заклинание, — Рус… ла-а-а-а-ан…!

— Кончай для меня, — командует он, не сбавляя ритма, — кончай на моем члене, ну!

И я взрываюсь.

Скручивающая меня судорога такая сладкая и сильная, что я едва не падаю.

Кричу, кусая ладонь, чтобы заглушить звук.

Мир сужается до одной точки — точки, где он соединяется со мной.

Руслан запрокидывает голову, обнажая горло и свой выразительный кадык. Делает еще несколько яростных, глубоких толчков, вгоняя член по самые яйца, и замирает, глухо, по-мужски скупо постанывая. Я чувствую, как его сперма наполняет меня горячими частыми толчками.

Это высшая степень безрассудства…

… и высшая степень принадлежности.

Мы стоим так минуту, пытаясь справиться с дыханием. Его вес давит на спину, но я не хочу, чтобы он отстранялся. Я хочу остаться так навсегда — в этом самом неподходящем для секса месте, прижатая к раковине, с его членом внутри.

Но туман в голове начинает неумолимо рассеиваться, разгоняя дымку наваждения, за которой проступает холодная звенящая реальность.

Я вижу нас в зеркале: женщину с задранным платьем, с покрасневшими щеками и стыдом во взгляде, и мужчину, который застегивает ширинку, не отрывая от моей промежности мрачный торжествующий взгляд.

За стеной играет музыка.

Там — юбилей.

Там — тосты, смех, мой муж, его жена.

А здесь — запах секса, спермы и мыла для рук с пряной отдушкой.

Руслан отстраняется.

Я медленно опускаю платье, поправляю его дрожащими руками. Дорогая ткань скрывает текущие по внутренней части бедер липкие ручейки.

Господи, господи...

Колени трясутся так, что страшно сделать шаг, хотя давно пора бежать отсюда, очертя голову.

Я поворачиваюсь к нему.

Нужно что-то сказать, но что? Устраивать сцену с заламыванием рук, что мы поступили ужасно? Как будто это не очевидно. Что наш с ним цинизм скоро обретет собственную плоть и волю и сбежит, не выдержав находиться рядом?

— Наверное, теперь мы на шаг ближе к животным, — наклоняю голову, чтобы спрятать пылающее от стыда лицо «занавеской» из волос. — Стремительно избавляемся от сотен лет эволюции.

Прическа испорчена. Что с этим делать? Как исправлять?

Такие несущественные вопросы на фоне главного — что делать со спермой чужого мужа у меня между ног? Что делать с тем, что мне не хочется ничего с этим делать?

Издаю нервный смешок, кошусь на слегка оттопыренный карман брюк Руслана, в который он спрятал мое белье.

— Мы не животные, Сола, не разводи трагедию. — Руслан надевает пиджак. Уже полностью собранный, аккуратный — и снова чертовски сексуальный. Наш секс выдает только все еще часто бьющаяся на его шее артерия, которую мне, вопреки здравому смыслу, хочется укусить. — Мы просто были честными.

Он подходит к умывальнику, смачивает ладони и делает то, чего я совсем не жду — проводит ими по моей шее и затылку, сбивая жар с кожи. У него настолько большие ладони, что он мог бы запросто закрыть ими всю мою спину.