Книга Запретная близость, страница 48 – Айя Субботина

— Я тоже не могу выкинуть ту ночь из головы, — говорит Руслан — неожиданно, резко и со злостью. Как будто обвиняя в этом меня.

— А я просто хочу отмыться! — выплевываю в ответ. — Стереть! Забыть, что ты вообще существуешь!

— Плохо стараешься, — цедит он, взглядом скользя по моей шее, нарочно прижигая там, где предательски сильно бьется артерия.

Его слова — как пощечина. Как приговор моей слабости и грехопадению.

— Ты хотел поговорить, — напоминаю о причине, почему я здесь. Потихоньку возвращаю себе ледяное спокойствие — Что-то там про стратегию.

— Ты об этом думаешь? Вспоминаешь? — Руслан складывает руки на стол, и я на секунду забываю о внешнем мире, загипнотизированная видом его бицепсов и покрытых жесткими светлыми волосками рук.

И тоже вспоминаю, как впивалась в них ногтями в ту ночь.

Я в жизни никогда не царапалась, но тогда, кажется, оставила на нем кучу меток.

Что он сказал Наде, когда лег с ней в постель? «На меня напали дикие кошки?»

Официант кладет передо мной меню, и меня неожиданно подташнивает от аромата нарисованного капучино.

Подташнивает от мысли, что он спокойно трахает жену.

После меня.

А я — трахаюсь с мужем.

После него.

— У тебя беременная жена, — бросаю ему в лицо свой главный козырь. Или, может, свою главную боль?

— Я в курсе, — бросает Руслан.

— Ты понимаешь, что ты сделал?!

— А что, блядь, я сделал? — Он наклоняется вперед, и его голос становится угрожающе тихим, пробирающим до мурашек. — Я, в отличие от некоторых, собирался сказать ей утром, что заебался и хочу развод. Но да, она сказала, что беременна — хотя мы не планировали детей, и Надежда клялась, что пьет таблетки. И я теперь живу с этим дерьмом. Ты не скажешь ничего такого, чтобы меня задеть, Сола, так что можешь не размахивать тут своей моралью. Она тебе не к лицу.

Я ошарашенно на него смотрю, вспоминая бесконечные рассказы Нади о том, как у них все замечательно, как муж выполняет все ее капризы.

Как они долго хотели этого ребенка и как сейчас счастливы, что, наконец, все получилось.

Ни про какие «не планировали» и «противозачаточные» она ни разу не упоминала — я в этом уверена, потому что один раз все же проговорилась, что сама их пью, а она сказала, что пила когда-то давно и что ее тело «мгновенно от них опухает»

Кто из них говорит правду?

Это не мое дело, потому что, так, наверное, можно сказать про любую семью — везде есть подводные камни, везде есть точка, на которую даже в самой святой семье смотрят под разными, часто — противоположными углами.

Но стоящее перед глазами лицо подруги, с которым она рассказывала о том, какую хочет кроватку и как проведет гендер-пати, никак с откровениями Руслана не вяжется. Зато очень вяжется «внезапно» возникшее на его пальце обручальное кольцо.

И на твоем тоже, Сола, на твоем — тоже!

Как будто моя «причина» потрахаться без имен более законна, чем его, господи.

Каждый день я уговариваю себя перестать оправдывать и обелять свой поступок — и каждый день это делаю. Отвращение к самой себе по этому поводу стало настолько привычным, что уже даже почти… не мучает.

— Твоя жена рассказывает немного другую версию событий, — не могу сдержать висящую на кончике языка отраву. Зачем? Я пришла не чтобы учить его жизни, а тем более — не для того, чтобы выяснять, что на самом деле происходит в их семейной жизни.