Книга Запретная близость, страница 34 – Айя Субботина

Выдыхаю, возвращая мысли в рабочее русло. Проговариваю в голове мантру собственного сочинения — о том, что клиент всегда прав, что я просто должна выполнять за деньги любой каприз и ставить интересы, и хотелки клиента превыше своего чувства прекрасного. И если клиенту хочется шелк по дереву и «домик в стиле Барби» — я делаю и не выпендриваюсь.

Входная дверь звякает колокольчиком, как раз когда возвращаюсь за стол и прячу блеск в сумку. Я поднимаю голову, готовя свою самую профессиональную и обезоруживающую улыбку.

И рассеянно жмурюсь, на секунду не веря своим глазам.

Надя? Моя Надин?!

Я узнаю ее мгновенно, хотя мы не виделись… боже, да кучу, просто кучу лет! Она изменилась, конечно, и повзрослела. Даже подростком выглядела очень женственной, когда на мне толком ничего, кроме кожи, так и не наросло, но сейчас стала просто… красоткой: роскошные светлые волосы (всегда немного завидовала их густоте и особенному натуральному пшеничному оттенку) лежат на плечах волнами почти до самой спины, на плечи небрежно накинуто дорогое кашемировое пальто, в руках — сумочка известного бренда.

Я все это тоже могу себе позволить, но… куда мне Гуччи и Прада, если большую часть времени я ношусь с ноутбуком и планшетом, и горой всего, что можно вместить только в удобный, но совершенно не женственный портфель? И туфли — на удобной плоской подошве, потому что часто приходится заниматься дизайном там, где еще даже базовые ремонтные работы не закончены и под ногами хрустит абсолютно все, что вообще может хрустеть.

Она ведет взглядом по сторонам, натыкается на меня.

Надя, блин. Ну точно она!

Ее глаза распахиваются на максимальную ширину.

— Сола?.. — шепчет Надя, и я читаю свое имя по ее губам. — Солка, ты?!

Надя стремительно подходит к столику, а я, как истукан, не могу заставить себя пошевелиться. Просто смотрю на нее — и лавина детских воспоминаний накрывает с головой. Разбавляет крах в моей голове, принося легкое облегчение.

— Надя… — выдыхаю я. — Блин, реально ты, что ли?

— Да ущипни уже! — Она протягивает руку, подталкивает мазнуть по ней пальцами, а потом смеется — оглушительно и очень счастливо. — Слушай, я вчера только подумала, что в нашем захолустье двух Соломей быть не может, а спросить постеснялась. Ты бы хоть аватарку сменила, Фикус Фикусович!

Я подхватываю расплескивающуюся вокруг нее энергию, вспоминаю, что в моем рабочем аккаунте в профиле действительно просто дизайн комнаты с цветком в горшке.

Надя бросает сумочку на соседний стул и обнимает меня крепко-крепко, как раньше. Ее духи пахнут чем-то шипровым, тяжелым, но она всегда любила такие парфюмы. Таскала у матери с тумбы «Палому Пикассо» и учительницы за это вышвыривали ее с уроков. Но я все равно чувствую совсем другой запах, когда, на секунду зажмурившись, возвращаюсь в наш выпускной класс: запах хлорки в нашей танцевальной студии, запах дешевого пломбира в вафельном стаканчике, который мы покупали один на двоих, и который в жару таял быстрее, чем успеешь снять упаковку.

Это какой-то подарок небес?

После безобразной сцены, которую я устроила мужу и подруге, наша с Дашкой дружба на паузе. Хотя, по-моему, это уже точка, которую мы просто никак не озвучили. А у меня, кроме нее, больше особо и нет близких подруг — только знакомые, с которыми я никогда не откровенничаю.