Книга Запретная близость, страница 119 – Айя Субботина

В салоне тихо, все пространство внутри стремительно наполняется ее запахом.

— А теперь, пожалуйста, объясни мне, что случилось. — Я стараюсь говорить аккуратно, чтобы не пугать и не давить. — Просто объясни.

— Ничего не случилось, Руслан. — Она смотрит строго в лобовое стекло, совсем как в тот вечер, когда мы познакомились.

— Решила вернуться к мужу под крыло?

И вот тут моя девочка «оживает». Да так, что у меня волосы на руках дыбом становятся от того, насколько сильно она похожа на фурию. Кажется, у меня зад уже полыхает просто от того, как она меня костерит, не произнося ни единого слова.

Да блядь, что случилось-то?!

— Решила не быть очередной игрушкой для скучающего мужика! — резко, с болью, почти что выплевывает мне в лицо. — Так что, если тебе нужно набраться свежих впечатлений, прежде чем вернуться в супружескую постель, то ищи их в другом месте!

В первую секунду этой отповеди чувствую облегчение — значит, ничего у них в гнезде не наладилось.

Во вторую — какого…?!

— О чем ты? — Поворачиваюсь к ней всем корпусом.

— Ты плохо слышишь?

— Я плохо понимаю. Ты откуда вот эту правду жизни выкопала, умница моя?

— От Нади! — Сола сначала на надрыве произносит имя моей жены, а потом с опозданием понимает, что сказала то, что говорить не планировала.

— Так, отлично. А вот с этого места, блядь, максимально подробно. — Она начинает мотать головой — даже немного по-детски, так что приходится повторить чуть тяжелее: — Что она тебе сказала, Сола?

Она несколько секунд молчит — кусает губу, ерзает на сиденье, как будто хочет провалиться сквозь землю. А потом начинает говорить — тихо и обреченно. О том, как Надежда решила посвятить ее в интимные подробности нашей жизни. Про каких-то баб, которых я не пропускаю и которые у меня чуть ли не каждый день — новые. Про то, что мне нужен драйв на стороне, но я всегда возвращаюсь к ней, к жене.

Выливает столько грязи, что под конец, когда доходит до «истории с подружкой», закрывает лицо ладонями и всхлипывает сквозь пальцы.

Я смотрю на нее, ошарашенный. Наглухо. На двести грёбаных процентов.

Мои брови ползут на лоб.

— Чего? — переспрашиваю, чтобы убедиться, что все расслышал правильно. — С подружкой и…?

— С ними двумя, — бубнит сквозь ладони Сола.

— И ты поверила? — Она не отвечает. Я набираю в грудь побольше воздуха, а потом медленно стравливаю его тонкой струйкой, надеясь, что бурлящее в душе говно не польется из меня рекой. — Ты поверила.

Ну логично, раз так лихо вышвырнула меня из своей жизни.

Наверное, я должен бы разозлиться.

Но вместо этого чувствую какое-то горькое тотальное опустошение и дикое, сюрреалистическое удивление от того, как ловко Надежда создает мне репутацию неразборчивого ёбаря и психологического насильника.

И вместо того чтобы послать все на хер — начинаю ржать. Невесело, правда, зато, мать его, от всей души!

Меня так бомбит, что ржач реально получается какой-то лютый.

Только когда немного успокаиваюсь, замечаю, что моя девочка смотрит на меня, как на умалишенного, хмурится и одними губами спрашивает: «Тебе смешно?»

— Мне пиздец как смешно, Сола, — вслух отвечаю я и снова становлюсь серьезным.

А она, наоборот, становится еще более растерянной.

— Хочешь правду? Настоящую, грязную правду? — В моменте я даже испытываю легкое садистское удовольствие, что придется это сказать. Хотела узнать, что я такое? Ну ок, девочка, смотри. — Да, у меня было много женщин. До хрена. Я не монах и святого из себя не корчил никогда. Я трахался с моделями, с официантками, с дочками партнеров, просто с залетными бабами — потому что был молодым, богатым и голодным. Мне пиздец хотелось — много и по-всякому, а хули бы и нет, если у меня ни жены, ни детей, ни обязательств, а хуй стоит так, что гвозди забивать можно?! В чем проблема? Тебя коробит? Ну прости, блядь, что я тебе не невинная досталась!