Книга Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой, страница 36 – Марьяна Карпова

Еле заметная пауза и Борис продолжил:

— Я опешил, что, мол, значит в гости ждёте? Я в этом лесу в первый раз, ехал к приятелю и не там свернул, как назло машина заглохла, решил через лес срезать, да заблудился к лешему. А он в ответ: «Не заблудился, а к Лешему в гости пришёл, ну будем знакомы!»

Давно это было. Михалыч тогда в силе ещё был, это он после смерти жены сильно сдал… Чем-то он моего отца напоминает, хотя вроде и ничего общего. Нет, есть общее — оба мужики настоящие! После смерти Любушки и моего бати, я ему за сына, а он мне за отца.

Пока Борис рассказывал нехитрую историю, я подумала, как он раскрылся с неожиданной стороны. Забота о, казалось бы, постороннем человеке тронула до глубины души, слёзы навернулись на глаза.

— Борь, а как он тут один? Может забрать его? — спросила тихо Василиса и голос у неё дрожал.

— Васька, Васька, добрая душа, — обнял мою подругу Борис, — не хочет он уезжать отсюда, говорит, что лес ему силы даёт и дни продлевает. Я его как-то к врачу повёз, что-то сильно кашлял, наверное, простудился. Его в больницу определили, так он так по лесу скучал, что я плюнул, забрал его под расписку из больницы и сюда привёз. Договорился, что медсестра возьмёт отпуск за свой счёт, чтобы уколы делать, а я оплачу. Да и просто присмотрит, пока выздоровеет.

Борис прижал к своему плечу голову Василисы, чтобы та не смущалась выступивших на глазах слёз, и поцеловал в макушку.

— Юр, Ир, вы-то что притихли. На стол кто собирать будет? Михалыч вернётся, он вам задаст...

Мы с Юрой и впрямь забыли, что на стол накрывать надо. Поспешишь — людей насмешишь, это про нас: около шкафчика с посудой мы встретились с Юркой… лбами. Потирая место ушиба, каждый из нас извинялся перед другим.

— Хватит любезничать, голубки, самовар на столе, а пить из ладошек станем? — слегка кряхтя, ворчал неслышно вошедший в дом Михалыч, — Ладно, ладно краснеть-то, меня старого пенька, не проведёшь. Давно на свете живу, сколько лет мне уже и не помню, да и зачем… Даты на могильной плите выбьют, а пока шевелишься, значит, живой и нечего годам счёт вести. Кукушка пока что без перерыва годки подкидывает, а божьей твари видней, что там, — он пальцем ткнул в сторону потолка, — в небесной канцелярии по плану. Чай готов. Иринушка, достань-ка медку из тумбочки, что рядом с тобой, а ты неуклюжий — варенье с верхней полки. Василиса, хватит с Борькой обжиматься, ещё успеете, доставай из сумки, что Борис принёс вкусненькое. Знаю, что, сколько ему не говори, всё одно старику на радость что-нибудь да привезёт: конфет али баранки с сушками. Люблю я их, мочи нет. Если зубы позволяют, так чего себе в удовольствии отказывать. Борь, может, до завтра останетесь — темнеть скоро начнёт. Ты подумай!

— Михалыч, у тебя и разместиться негде, — брякнул Юра.

— Гостям всегда место найдётся, да и не до сна вам четверым будет, как я погляжу… Пенёк, может, и старый, но мхом ещё не порос и молодые годы помню. Чего вдруг засмущались разом? Эх, молодо-зелено! Жизнь человеку одна дана, кто знает, что нас после смерти ждёт — спросить-то не у кого, пока что ни один из могилы не ворочался, так берегите её и попусту не тратьте. Вон ходики на стене, знай, тикают…

Чай, действительно был необычный и очень вкусный.