Книга Просто останься, страница 99 – Юлия Бузакина

«Надеюсь, их первенец Кирюша Утесов не станет поступать в мединститут, а ограничится греблей», — лезет в голову непрошенная мысль.

Я притягиваю к себе Катю. Она понимающе улыбается.

Потом мы долго сидим в холле. Доктора возят маму из кабинета в кабинет, хмурятся. На наши вопросы отмахиваются: «Ждите».

Через час нейрохирург Костя Антонов зовет меня к себе в кабинет.

Я сверлю коллегу нетерпеливым взглядом.

— Что с мамой, Костя? Когда она очнется?

Он вздыхает.

— Ян, боюсь, Диана не очнется.

— Почему? — недоумеваю я. — Она еще утром строила наполеоновские планы, как свалить на меня вину за пожар.

Костя показывает мне снимки головного мозга нашей всесильной матушки. Обводит ручкой какой-то участок.

— Видишь вот это пятнышко?

— Вижу, конечно.

— Это опухоль. Она растет с огромной скоростью и пережимает кровоток. Сегодня утром случилось то, что должно было случиться. Опухоль подросла. Если ее не удалить, Диана не очнется. А если будем оперировать, то после восстановления пациентка полностью потеряет память.

— Как, полностью? — недоумеваю. — Память не восстановится?

— Нам придется удалить тот отдел, который отвечает за воспроизведение прошлого опыта. Если операция пройдет успешно, то для пациентки жизнь начнется с чистого листа. Кому-то из вас придется взять на себя опекунство. Но по крайней мере, так ваша матушка сможет ходить, говорить и сама себя обслуживать. А если мы не сделаем операцию, то она останется в коме.

Я напряженно сглатываю.

«Видишь, мама, как переменчива жизнь? Вчера ты правила миром, а сегодня я решаю твою дальнейшую судьбу», — мелькает невеселая мысль.

Что лучше? Мама в коме, или мама без памяти?

И то, и другое ужасно.

Я смотрю на снимок. Нервно запускаю пальцы в свои волосы. Снова смотрю на снимок.

— Это окончательный диагноз? — с глупой надеждой смотрю на Костю.

Он кладет руку мне на плечо.

— Ян... я тебя понимаю, это твоя мать. Но мы ведь оба врачи. Третьего варианта не существует.

— Я… я знаю… Но очень сложно решать участь собственной матери! Мне надо посоветоваться с сестрой. Можно ее позвать?

— Конечно, Ян. Только вам надо поторопиться. Если не сделаем операцию сегодня, завтра будет поздно.

— Я понимаю.

Я выхожу в холл. Света, Катя и Утесов смотрят на меня с волнением.

Потом мы целых пятнадцать минут обсуждаем будущее Дианы Бестужевой.

— Я за то, чтобы мама жила! — нервничает Света. — Если страховая компания выплатит причитающуюся сумму, дом восстановят, и я готова взять на себя уход за мамой. Ты, братец, можешь взять на себя медцентр.

— А я помогу! Я ведь врач, — лыбится Утесов.

Я провожу по лицу рукой. Свалился же на мою голову.

Хотя… если взять опекунство над матушкой, которая будет беспомощным ребенком без памяти, его же можно уволить?

Утесов перехватывает мой взгляд.

— Даже не думай меня увольнять, — произносит испуганно.

Я ухмыляюсь. Впрочем, если урезать ему зарплату, можно и оставить его на должности главврача медцентра «Диана». Мне же нужен помощник? А Свете, как ни крути, нужен муж. Кто-то же должен сделать ей Кирюшу? Так что будем держать товарища Утесова под контролем, а если что не так, все шишки посыпятся на его твердый лоб.

Я наконец выдыхаю. Похлопываю сестру по плечу.

— Да, Светочка, ты права. Пусть мама живет. Давай подпишем разрешение на операцию, и пусть ее везут в операционную. Оформим на себя опекунство, после чего мне понадобится команда, способная держать на плаву работу центра. Надеюсь, Володя, вы нас не подведете?