Книга Чужой муж, страница 94 – Ольга Рузанова

— А почему ты здесь живешь, а не в городе?

— Почему я в городе должна жить? Мой дом здесь.

— А отец ребенка в городе...

— У него нет отца, - пожимаю плечами, почувствовав вдруг приступ удушения.

Глубокий вдох, и все проходит.

— Расстались? - спрашивает, пытаясь заглянуть в лицо.

— Ага... Ник, ты разве не в магазин шла?

— Что такое, - усмехается бывшая подруга, - неприятно об этом говорить, да?..

— Есть вещи, которые не обсуждают с посторонними.

— А знаешь, почему неприятно, Сашка?.. Потому что сейчас ты понимаешь, что я была права.

Самое обидное, что так оно и есть. Права в каждом слове. И она, и Даня, который, узнав, что я вернулась домой и в подоле принесла, бесновался и давился злорадством.

— Ты думаешь, я тебе зла хотела? Нет, Шур, не хотела... Я знала, чем закончатся ваши отношения. Я ж волновалась за тебя...

— Не волнуйся, Вероника... У меня все прекрасно. Я ни о чем не жалею.

— Да все так говорят...

— Ну, пока?.. Рада была повидаться.

— Сашка... подожди!.. - берет меня за руку, - ну, что, ему вообще на ребенка плевать?

— Он не знает.

Ника резко останавливается. Я, обернувшись через плечо, продолжаю идти.

— Ну, ты и дура!

— Пока, Ник!

Молча качает головой, а когда я удаляюсь от нее на приличное расстояние, кричит вдогонку:

— А вообще, правильно, Сашка! Лучше одной, чем с кем попало!

Машу ей на прощание и сворачиваю в узкий проход между двух участков.

Неспешно, ступая осторожно, иду вдоль дороги. Обдувающий меня теплый ветерок немного сглаживает неприятные впечатления от встречи с Вероникой, но на лице, шее и груди все равно ощущение налипшей паутины. Хочется поскорее прийти домой, умыться и переодеться.

Моя беременность уже ни для кого не секрет. Мы успешно пережили ядерный взрыв, который вызвала новость о ней и до сих пор легко отбиваем прилетающие в меня изредка шпильки.

Ко встрече с Никой я оказалась почти готовой.

— Я дома! - кричу, переступая порог.

В доме тихо, уютно и аппетитно пахнет едой.

— Давай скорей!.. Остынет!..

Мою руки и прохожу на кухню.

— Чего так долго?

— Нику около магазина встретила.

— Вот зараза! - всплескивает мама руками, - я знала, что она приехала, тебе говорить не хотела...

— Почему?

— С расспросами, наверное, приставала?..

— Ага.

— Не обращай внимания.

— Не обращаю.

— Как она? - мамина теплая рука опускается на мой живот ровно в то место, куда только что толкалась ножкой дочка, - буянит?

— Сейчас поедим, и обе спать ляжем, - улыбаюсь блаженно, пододвигая к себе тарелку с сырниками.

— Отсыпайся... скоро не до сна тебе будет.

Вместо того, чтобы посидеть со мной, как это всегда бывает, мама начинает суетиться. Стаканы на полке составляет по размеру. Трет и без того чистую столешницу.

Нервничает.

— Что такое, мам?..

— Я все узнала, - бросает отрывисто и замолкает.

Рука с сырником замирает в пяти сантиметрах от рта. Обида, боль и разочарование, взвившись внутри, вгрызаются в сердце сотней осколков и забивают горло.

— Что?.. Что узнала?

— В Еловку звонила.

— Его бабушке? Зачем, мама?!

Бросаю сырник в тарелку и зажимаю рот ладонью.

— Не ей. Нашла номер соседки... - говорит неживым голосом и разворачивается ко мне, - Олег этот давно женат. В прошлом месяце с женой приезжал. Как думаешь, если он с ней разводиться собирался, повез бы в гости к своим родственникам?..