Книга Чужой муж, страница 117 – Ольга Рузанова

— Саша... - бормочет хрипло, - я люблю тебя... поверь мне, пожалуйста.

— Ты обманешь, - шепчу, касаясь его губ своими.

— Нет.

— Ты снова меня обманешь, Олег.

— Мне не о чем тебе врать, я открыт перед тобой.

Вижу, что искренне говорит, верю, что не лжет. Но как долго это будет продолжаться? Я не хочу больше встречаться с его бывшими или... настоящими.

Я не уверена в нем до конца!

Он снова тянется ко мне губами, но в этот момент мы слышим доносящийся из машины плач дочки.

— Арина проснулась.

Открываю дверь и наклоняюсь к дочери. Увидев меня, она тут же успокаивается.

— Проснулась? - улыбаюсь бодро, трясущимися слабыми руками ремни пытаюсь расстегнуть.

— Отойди,Саш. Я сам.

Делаю шаг назад, уступаю место отцу Ариши и приваливаюсь спиной к капоту. Ноги не держат, под одеждой жар пышет, и кислороду катастрофически не хватает.

Во рту вкус его раскатываю.

— Может, ко мне поедете? - предлагает, прижимая Аришку к себе.

Она спросонья глазки руками трет, головой по сторонам вертит.

— Мы домой... - взглядом на его губах застреваю, - я... вообще, не уверена.

— Скажешь, что я сделать должен, я сделаю.

— Память мне стереть? - хмыкаю с улыбкой.

Конечно, такое ему не под силу. Оба понимаем это, и оба знаем, что поцелуй этот не последним был.

Поднимаемся на лифте, заходим в квартиру, где нас уже мама встречает. Принимает Арину у Олега, а сама внимательно смотрит на нас.

По глазам вижу, что понимает все, и губы мои припухшие от поцелуев отмечает, и наколотые щетиной щеки.

Допрос начинается, едва за ним закрывается дверь.

— Что у вас?

— Ничего.

— Как все прошло?

— Отлично, - отчитываюсь, - нас хорошо приняли. Я кучу фотографий сделала...

— Мне Антонина Петровна уже позвонила, и фотографии мне все скинули...

— Ого!

Мама вздохнув, ставит дочку на ножки и начинает ее раздевать. Я застываю статуей.

— Может, есть смысл попробовать,Саш?..

Не знаю, что на это ответить. Мне очень страшно.

— Если бы твой отец, хоть на половину вел себя так же, как Олег, я была бы счастливейшей из женщин.

— Ты и так счастлива. Разве дядю Витю...

— Не упусти свой шанс на счастье, Саша, - перебивает она.

Олег.

Открыв стилизованный под старый глобус бар, Резников достает бутылку коньяка и бутылку виски. Лебедев вынимает контейнеры с закуской из бумажных пакетов.

Я сворачиваю окна в своем ноуте и на часы смотрю.

— Виски? - спрашивает Глеб.

— Я не буду.

Головы моих друзей как по команде поворачиваются в мою сторону. В глазах обоих полное недоумение.

— Дела, - поясняю я.

— Воскресенье же. Какие дела?..

Они еще не знают о переменах в моей жизни, а не спешу делиться, потому что суеверно сглазить боюсь. И да, сегодня у меня дела. Важные.

— Контракт обмыть даже не хочешь? В приметы, что ль, не веришь?

— Без меня, парни.

Собираюсь подняться с кресла, но рука Руса возвращает меня обратно. Глеб усаживается на стоящий вдоль стены диван и, опираясь локтями в колени, подается вперед. Оба смотрят на меня, как на смертельно больного.

— Что происходит, Олег? - проговаривает Рус тихо.

— Ты о чем?

— У тебя случилось что-то?.. В семье проблемы? - присоединяется Глеб.

Усмехнувшись, падаю на спинку кресла и скрепляю руки в замок на затылке.

— Вы че, бредите? Какие проблемы?

— Ну... мы тебя не узнаем, братан...