Книга Не верь мне, страница 10 – Ольга Рузанова

— Блядь!... – выпаливает грубо, – На хуя, Катя?!

С кровати меня буквально сдувает. Выталкивает из комнаты, как пробку из шампанского.

— Я на диван, – роняю невнятно, уже оказавшись в прихожей.

Залетаю в ванную и закрываюсь изнутри.

Катя

В ушах свистит, так, что я почти не могу этого выносить. Кружится голова, меня раскачивает из стороны в сторону. Вцепившись в края раковины, я пытаюсь остановить раскручивающуюся карусель, с которой меня вот–вот выбросит.

Может, сон?... Во сне иногда случается такое, что я потом на себя в зеркало смотреть не могу.

Черт, нет, не сон... Воспаленный дикий взгляд в отражении слишком натуральный.

И Пашкин запах, который все ещё гуляет в рецепторах, и вкус его слюны у меня во рту и на губах – такое не могло присниться. Я всё ещё чувствую движения его языка!

Рванув футболку вверх и быстро избавившись от стрингов, я залезаю в душевую кабину и врубаю поток холодной воды. Вскрикиваю, когда она обрушивается на плечи, но, сцепив зубы, терплю. Есть крохотная надежда, что она смоет с меня все, что случилось и погасит пожар в низу живота.

Кожу стягивает, начинает колотить. А я решаюсь проверить, не почудилось ли мне все, опытным путем – опускаю руку и трогаю себя внизу.

— Боже–е–е... – стону в ужасе.

Там склизко и горячо. До сих пор чувствительно так, что мое прикосновение отзывается новой вспышкой между ног.

— Боже!... – шиплю сквозь стиснутые зубы, – Боже... Лучше сдохнуть, чем это!... Пожалуйста!

Поднимаю голову и, открыв рот, ловлю им холодные капли.

Дня хуже не придумать! Проклятье!...

Наконец, не выдержав, выключаю воду и, стуча зубами, обматываюсь полотенцем и открываю дверь ванной. В квартире тихо и темно. Я щелкаю выключателем, юркаю в гостиную и на ощупь быстро одеваюсь. Труднее всего с платьем, молния которого никак не хочет застегиваться на спине. Всхлипнув с досады, я оставляю ее как есть и, схватив телефон, на цыпочках возвращаюсь в прихожую.

Стараясь действовать тихо, в темноте нахожу сумку и туфли и уже было тянусь рукой к дверному замку, как внезапно зажигается свет.

— Куда? – раздается позади негромкий голос Паши.

— Домой...

— Не пыли, Катя, – говорит он ровно, – Я тебя сам отвезу. Утром.

Курсирующий в моей крови адреналин вдруг лопается как пузырьки шампанского. Я разворачиваюсь и падаю спиной на дверь. Паша стоит на пороге своей спальни, скрестив руки на груди, в низко сидящих светло–серых трико и босой. Запечатлевшийся с детства в памяти образ, который сейчас повернулся ко мне обратной стороной. Молча пялюсь на его ноги.

— Обсудим?... – предлагает он.

— Ругать меня будешь?

Просекин усмехается и несколько раз, словно разминая шею, вращает головой. А затем, сделав шаг ко мне, забирает сумку.

— Только не нагнетай, окей?

Легкость, с которой он это произносит расслабляет стягивающие мою грудь ремни. Дышать становится чуть легче. И смотреть на него уже не так неловко.

— Я не нагнетаю, – улыбаюсь, растерев лоб ладошкой.

— И куда тогда рванула?...

Несколько глубоких вдохов, и я осмеливаюсь посмотреть в его глаза. Он все тот же. Мой Пашка. Друг, брат, соратник.

Все по–прежнему.

— Думала... ты меня убьешь, – лепечу жалобно, прикусывая губы, чтобы сдержать нервный смех.

— А подумала, что скажут дома, когда ты вернешься в четыре утра?...