Книга После развода. И даром не нужен, страница 88 – Елена Попова

Не могу жрать эту еду, не могу спать в камере, в которой живут сорок хабалок, не могу смотреть на эту убогую зеленую форму, на эту дурацкую косынку. А про швейный цех вообще молчу — меня уже тошнит от него. Голова трещит от шума этих машинок. «Та-та-та-та-та», — звенит в ушах каждый стежок.

Еще два с половиной года... Два с половиной года потерпеть, и я выйду на свободу. Если, конечно, не сойду с ума к тому времени. Жду этого дня как манны небесной. Я больше никогда в жизни не возьму чужого. Мне сполна хватило этого урока. Вернусь домой, устроюсь на работу... вот только на какую? Куда меня возьмут с такой «безупречной репутацией»?

Чувствую‚ после освобождения меня ждет самая настоящая школа выживания... Одно знаю наверняка: я ни за что на свете, ни при каких условиях, и ни за какие деньги не пойду работать на швейную фабрику. Думаю, швейная машинка мне теперь до конца жизни будет сниться.

Каждый день проклинаю Сашу. Это из-за него я здесь оказалась. Это он подставил меня. Он ведь даже не планировал отмазывать меня. Сразу знал, что меня посадят вместе с Оксаной. Зато как красиво он пел тогда: «Не переживай, тебе ничего не будет».

Подонок! Самый настоящий ублюдок, который воспользовался моим доверием, благодаря мне вывел Оксану на чистую воду, и вместе с ней упрятал меня за решетку. Какое счастье, что мы с ней сидим в разных колониях. Ей дали пять лет, она отбывает наказание в Подмосковье, а меня забросили аж в Мордовию. Главное, подальше от нее. Как бы еще сделать так, чтобы она не приехала мстить мне после отсидки... Я же знаю, что она так просто это не оставит. Я для нее сейчас враг номер один. Как красная тряпка для разъяренного быка. И она точно будет искать возможность придушить меня.

«Господи, ну зачем я сдала ее, а? Зачем? — злюсь на себя, продолжая шить. — Как наивная дура повелась на обещания этого урода. Так хотела остаться на свободе, что с потрохами заложила подругу... Я же совсем ничего не соображала тогда. Была готова на все что угодно, лишь бы уйти от наказания. И что в итоге? — мысленно усмехаюсь, оглядывая уголовниц. — В итоге я стала одной из них...»

В жизни бы не подумала, что однажды окажусь за решеткой. Ну где я, и где женская колония? Я рождена для сцены! Я прима-балерина! Я исполняла главные партии в балете! Да как я только могла докатиться до такой жизни? Как?

Я же совсем не создана для всего этого... Я совсем не такая, как все эти зэчки. Я снова на грани нервного срыва. Так хочется разрыдаться, но нельзя. В меня сразу полетят смешки что-то вроде:

«Смотрите, наша прима опять устраивает концерт по заявкам. Что на этот раз? Лебединое озеро слез? Щелкунчик швейной машинки?»

Постоянно издеваются, гадины...

После окончания рабочего дня заходим в камеру, я почти без сил падаю на свою кровать — жесткую, неудобную, закрываю глаза, и сквозь сон слышу:

— Принимайте новенькую!

Раздается хлопок железной двери, скрежет замка, а затем голос, который проходит по моему телу мощным разрядом тока.

— Добрый вечер!

Решив, что это очередной кошмарный сон, я с закрытыми глазами щипаю себя за руку. Открываю глаза, медленно и почти не дыша поворачиваюсь к двери и вижу перед собой... Оксану. Сердце резко подпрыгивает и начинает стучать с бешеной скоростью. Этого не может быть... Я сплю. Это сон.