Книга После развода. И даром не нужен, страница 84 – Елена Попова

— Тогда... — медленно сжимаю ладони, впиваясь в них ногтями, — тогда посадите меня с ней в одну камеру. Задушу змею! — цежу сквозь зубы.

Глава 45

Александр

Вхожу в клинику и встречаюсь с удивленными глазами администратора. После семи часов вечера я обычно не приезжаю в свои филиалы, но так вышло, что пойти мне сегодня больше некуда.

— Александр Романович, что-то случилось?

— Все в порядке. Я сегодня останусь у себя в кабинете. Прошу не беспокоить.

Вхожу в кабинет, запираю дверь, достаю из пакета подушку, которую только что купил в супермаркете, кладу ее на диван и устраиваюсь на нем. Вообще неудобно. Размер дивана не позволяет выпрямить ноги, поэтому лежу весь скрюченный. Но что поделать... ведь кроме меня никто не виноват в том, что теперь вместо удобной кровати приходится спать на маленьком кожаном диване в своем кабинете. А дома дети, жена... Бывшая уже правда.

И все они дружно меня ненавидят.

До сих пор поражаюсь: как я докатился до такой жизни? Потерял практически все, что можно было потерять. Пока был ослеплен любовью к Оксане, даже не задумывался о том, что делаю. Был словно не в себе от этих долбаных чувств к ней, и не замечал, что происходит в семье. Выпускной у дочери? Плевать, у меня Оксаночка болеет. Проблемы у сына? Ну и черт с ними. Не маленький, сам пусть разруливает. Обидел Ирину? Переживет как-нибудь. Главное, пусть вкалывает в клинике, пока я не встану на ноги. Чем я думал вообще? Где была моя голова? Это же семья...

Ирина, с которой мы рука об руку столько лет, Даша, Глеб, которых растил с пеленок, любил, заботился. А в один момент — раз, и накрыло так, что на всех стало плевать. Ничего не видел, кроме кошачьих глаз этой мошенницы, у которой мастерски получалось околдовывать меня на протяжении нескольких месяцев.

— Какой же я идиот... — на выдохе протягиваю, и пытаюсь устроиться поудобнее, но ни черта не получается.

Лежу, думаю о детях и Ирине, и вспоминаю, как мы жили — счастливо, дружно. Как все вместе смотрели комедии по вечерам, ездили в отпуск всей семьей. Помню, как взяли попугая, долго учили его фразам, а потом смеялись над тем, что он вытворял. В памяти один за другим сплывают моменты из нашей жизни, от которых сердце сжимается.

Достаю из кармана мобильник, захожу в соцсеть на страницу Даши, смотрю видео с последнего звонка, опубликованное на стене, горько улыбаюсь, наблюдая за тем, как она играет на укулеле, а в висках пульсирует ее голос: «Пап, ну не подглядывай. Закрой дверь, я репетирую, — смеялась она, когда я подслушивал, как она играет в комнате. — Всё на последнем звонке увидишь, ладно? Пусть будет сюрприз».

Но я не приехал, и не увидел. А она так долго готовилась...

Я чувствую большую вину перед детьми и Ириной за то, как поступил с ними. И проклинаю себя за то, что собственными руками все разрушил. От хорошей жизни не уходят, а я... я же словно на поводке бежал за этой змеей прочь из семейной жизни — идеальной, можно сказать. Вот и прибежал туда, откуда начинал много лет назад.

Поворачиваюсь на другой бок, с тоской оглядываю кабинет клиники, которая была построена первой, в которой начиналась моя карьера, и в которой я познакомился с Ирой. Мне будет жалко продавать ее, но, думаю, так будет правильно. Я вернусь к истокам, и попробую... как-нибудь попробую начать все с чистого листа.