Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 80 – Екатерина Мордвинцева

Когда мы вернулись домой, на пороге нас ждал сюрприз. Ника и Егор, с огромными сумками, полными крошечных детских вещей.

— Сюрприз! — крикнула Ника, бросаясь обнимать Машу. — Приехали помогать с последними приготовлениями!

Я смотрел на них — на смеющуюся Машу, на хлопочущую Нику, на Егора, который с деловым видом начал распаковывать коробки с подгузниками, — и чувствовал, как меня переполняет такая полнота жизни, о которой я и не мечтал. Дом был полон. Полон смеха, любви, надежды. И я знал — это только начало. Самое лучшее начало из всех возможных.

* * *

Маша

Визит Ники и Егора стал тем самым финальным штрихом, который вернул в наш дом ощущение настоящей, шумной, живой семьи. Ника, с ее неугомонной энергией, взяла на себя организацию «детского угла» в оранжерее, чем вызвала моего молчаливое возмущение — я сама хотела этим заняться! Но видя, с каким энтузиазмом она расставляет плюшевые игрушки и развешивает мобили, я не могла сердиться.

Егор, в свою очередь, взял шефство над Марком. Они пропадали в гараже, что-то мастерили для детской, и доносившийся оттуда стук и их приглушенные голоса стали таким же естественным фоном жизни, как пение птиц за окном.

Как-то вечером мы все собрались за большим столом на ужин. Ника, как всегда, болтала без умолку, рассказывая свежие сплетни из Хабаровска. Я смотрела на Марка. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с полуулыбкой на лице, и слушал ее. И в его глазах не было того раздражения, которое я часто видела раньше, когда мои подруги «отвлекали его от важных мыслей». Было спокойное, доброе участие.

Когда Ника на секунду замолчала, чтобы перевести дух, он вдруг сказал:

— Спасибо вам, что приехали. Вы не представляете, как это важно. Для нее. И для меня.

Ника на секунду опешила, потом сияюще улыбнулась.

— Да брось ты! Мы же семья!

— Именно, — кивнул Марк. — Семья.

После ужина, когда мы с Никой остались на кухне доделывать посуду, она тихо сказала:

— Боже, Маш, да он просто другой человек. Я бы не поверила, если бы не видела сама.

— Он и есть другой, — согласилась я. — И я… я счастлива, Ник. По-настоящему. Впервые за долгие годы.

— А ты не боишься? — спросила она, понизив голос. — Что все может вернуться?

Я посмотрела в дверной проем, за которым был виден Марк, помогающий Егору собирать какую-то сложную конструкцию из деталей кроватки.

— Нет, — честно ответила я. — Не боюсь. Потому что он прошел через слишком многое, чтобы рисковать этим снова. И я прошла. Мы построили что-то новое, Ник. Не на руинах, а с нуля. И это что-то — очень крепкое.

Ника обняла меня.

— Я за тебя рада. Очень.

Перед сном Марк и Егор наконец-то закончили свой «проект» и с торжествующим видом пригласили нас в детскую. Там, рядом с кроваткой-каретой, стояло собранное ими кресло-качалка. Не просто купленное, а сделанное своими руками. Из темного дерева, с высокой спинкой и удобными подлокотниками.

— Чтобы тебе было удобно кормить нашего богатыря, — сказал Марк, с гордостью глядя на свое творение.

Я села в кресло. Оно было невероятно удобным. Я представила, как качаюсь в нем, держа на руках нашего малыша, а Марк сидит рядом на полу, как сегодня, и смотрит на нас с той самой, новой, нежной улыбкой. И поняла, что готова к этому. Готова к материнству. Готова к новой жизни с этим новым Марком. Без страха, без сомнений, с одной лишь тихой, уверенной радостью.