Книга Одержимость Тамерлана, страница 67 – Элена Макнамара, Яра Северная

закрываю.

Тамерлан не садится. Стоит у двери, смотрит на ресторан и вдруг срывается ко входу.

Ты куда? — выкрикиваю я, теряя самообладание.

Жди здесь, — рявкает не оборачиваясь.

Тамерлан...

Но он уже у входа. Широкие шаги, прямая спина. Скрывается за дверью ресторана.

Мне кажется время будто замерло.

Проходит минута, две, пять..

Из ресторана доносятся крики. Грохот. Что-то бьётся.

Господи.

Я не решаюсь выйти. И не решаюсь прикрыть чертову дверь. Сижу как парализованная.

Ещё пять минут.

Дверь ресторана открывается. Выходит Тамерлан.

Идёт к машине. Медленно, спокойно. Будто на прогулке.

На скуле — ссадина. Кровь.

Садится за руль. Заводит машину.

Тамерлан, что ты...

Потом. Закрой дверь.

Захлопываю.

Выезжаем с парковки. Едем по серпантину вниз. Огни ресторана остаются позади.

Молчим.

Смотрю на его руки на руле. Костяшки сбиты. Кровь — не только его.

Что ты сделал? — спрашиваю тихо.

То, что должен был. Ты их...

Живы. К сожалению.

Голос ровный. Мёртвый.

Меня начинает трясти. По-настоящему — зубы стучат, руки ходят ходуном.

Тамерлан съезжает на обочину. Останавливает машину.

Долго молчит.

Потом бьёт кулаком по рулю. Раз. Другой. Третий.

— Твою мать! — орёт он. — Твою мать!

Я вжимаюсь в сиденье.

Он бьёт ещё раз. Замирает. Упирается лбом в руль.

Тишина. Только его тяжёлое дыхание.

Тамерлан...

Ты не понимаешь, говорит он глухо, не поднимая головы. — Ты ничего не понимаешь.

Тогда объясни.

— Ася. Моя невеста. Она была... добрая. Слишком. Всем доверяла...

Я забываю как дышать.

Один урод из соседнего аула, — продолжает Тамерлан, откидываясь на спинку кресла и

прикрывая веки. Так словно ему больно держать глаза открытыми. — Мы с ним ещё в школе... не важно. Он затаил обиду. Выследил её. Вечером. Она одна возвращалась..

Мне становится холодно.

Он ее…

Тамерлан не может произнести слово. — Чтобы мне отомстить.

Закрываю рот ладонью.

— Она не смогла с этим жить. Через неделю её... Короче, её больше нет.

Он обрывает себя. Бьёт по рулю ещё раз.

Наконец открывает глаза и смотрит на меня.

Глаза — страшные. Пустые.

Меня трясёт.

Сегодня я понял, — говорит он тихо.

— Ничего не изменилось. Я не могу это контролировать. Не могу жить нормально. Каждый раз, когда кто-то на тебя смотрит — я схожу с ума.

Тамерлан...

— Не надо.

Он заводит машину. Едем дальше.

Молчим до самого дома.

Когда он паркуется возле дома, выходим из машины одновременно. Я оббегаю машину. Мне просто нужно его обнять. Сказать, что со мной всё в порядке...

Мне нужно побыть одному, — внезапно отшатывается Тамерлан.

Тамерлан, подожди. Давай поговорим, — бегу за ним.

Не сегодня.

Он идёт к двери в разрушенное крыло. Открывает. Исчезает в темноте.

Дверь мощно захлопывается.

Стою в прихожей, потом слёз бежит по щекам.

И чувствую себя совершенно бесполезной.

И ненужной.

Я не сплю.

Сижу на кровати, смотрю в темноту. Жду.

Он не приходит.

Под утро проваливаюсь в тяжёлую дрёму. Снятся чужие мужские руки. Масляная улыбка.

Тошнотворный голос.

Просыпаюсь от звука шагов.

Тамерлан стоит в дверях спальни.

Бледный. Небритый. Под глазами тени.

— Доброе утро, — говорю хрипло.

Он не отвечает. Проходит к окну, смотрит на горы.

— Тебе нужно уехать, — произносит вдруг.

Сажусь на кровати.

Что?

Уехать. В Москву. Сегодня.

Тамерлан...