Книга Фиктивный брак, огурцы и две полоски, страница 16 – Елена Валерьева

— Потом, — отрезал Гордей, поднимаясь и отряхивая колено. — Сначала нужно вызвать полицию и убраться отсюда. И узнать, кто за этим стоит. Даниил — мелкая сошка. Его наняли. И я хочу знать, кто.

— Я скажу! — заверещал Даниил с пола. — Я все скажу! Только уберите от меня эту психопатку с битой!

Я ткнула его носком туфли.

— Говори, гнида. Кто тебя нанял?

— Это… это был какой-то мужик! Я не знаю его имени! Он вышел на меня через Карину! Сказал, что заплатит кучу денег, если я помогу убрать Сарматовых! Он хотел, чтобы я испортил репутацию Алекса, а потом похитил пацана! Это все он! Я только выполнял приказы!

— Как он выглядел? — спросил Гордей.

— Не знаю! Он всегда был в маске! И голос менял! Но у него был перстень! Тяжелый такой, золотой, с черным камнем! И пахло от него… больницей! Лекарствами пахло!

Я переглянулась с Алексом и Гордеем. Больница. Лекарства. Перстень. И тут меня осенило.

— Эдуард Берг, — выдохнула я. — Отец Ассоль. Он не умирает. Он притворяется.

В кафе повисла гробовая тишина. Ассоль побледнела как полотно. Гордей выругался сквозь зубы. Алекс сжал кулаки. А я поняла, что самое интересное только начинается.

В полицейском участке мы провели несколько часов. Бесконечные протоколы, допросы, объяснения. Ульяна сидела рядом со мной, держа за руку, и молчала. Иногда она сжимала мои пальцы, и это придавало мне сил. Гордей, как всегда, взял на себя юридическую сторону вопроса, и вскоре нас отпустили под подписку о невыезде. Даниила и его подручных арестовали.

Ассоль с Сеней ждали нас в гостинице, куда их отвезла охрана Гордея. Я не знал, что ей сказать. Я не знал, что чувствую. Семь лет. Семь лет я считал ее мертвой. Семь лет я винил себя в ее смерти. А она была жива. И растила моего сына. Сына, о котором я ничего не знал.

— Тебе нужно поговорить с ней, — тихо сказала Ульяна, когда мы сели в машину. — Я понимаю.

— Ульяна, я… — начал я, но она перебила.

— Не надо, Алекс. Я все понимаю. Это твой сын. Это твоя… прошлая жизнь. Ты должен во всем разобраться. Я подожду. Я умею ждать. Я же бухгалтер. У меня терпения — вагон и маленькая тележка.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и грустной. И в этот момент я понял, что не хочу, чтобы она ждала. Я не хочу разбираться в прошлом один. Я хочу, чтобы она была рядом.

— Нет, — сказал я твердо. — Мы поговорим с ней вместе. Ты — моя женщина. Моя настоящая женщина. И я не собираюсь ничего скрывать от тебя.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и в ее глазах снова заблестели слезы. Но на этот раз это были слезы облегчения.

— Ладно, — кивнула она. — Только давай сначала заедем в магазин. Я хочу купить мороженое. Много мороженого. И, может быть, тортик. Я слышала, что стресс нужно заедать сладким.

— Я куплю тебе кондитерскую фабрику, — улыбнулся я.

— Не надо фабрику. Мне хватит килограмма пломбира и эклера, — отмахнулась она.

Мы заехали в круглосуточный супермаркет. Пока Ульяна бродила между рядами с замороженными продуктами, я стоял у кассы и думал. Эдуард Берг. Я помнил его. Высокий, властный мужчина с холодными глазами. Он всегда ненавидел меня. Считал, что я недостоин его дочери. И когда Ассоль забеременела, он, видимо, решил пойти на крайние меры. Инсценировал ее смерть, чтобы навсегда разлучить нас. А теперь, умирая (если он действительно умирает), решил окончательно уничтожить мою семью. Зачем? Что я ему сделал?