Книга Два шага до проблем, страница 98 – Татьяна Любимая

Из детской послышался плач Егорки. Я все еще пребываю в шоке и только сын выводит меня из оцепенения. Забираю бутылочку со смесью и быстро ухожу к сыну.

— Мы еще не закончили! — слышу вслед.

Плевать на тебя, милый, с высокой колокольни.

Меня всю трясет. Я конечно подозревала, что Виталик может сделать какую-нибудь пакость, но такое даже в страшном сне не привиделось бы…

День начал клониться к вечеру, в комнате стало темнее. Включаю свет. Егорка, пока меня не было, скинул игрушки на пол, заскучал в одиночестве и заплакал. Даю ему бутылочку и присаживаюсь на диван рядом с кроваткой.

— Что же нам с тобой делать, сынок? Как выбраться из этого дурдома?

Мысли роятся в голове, но как сбежать из западни не знаю. Ночью попробовать, когда муж уснет? Мухтар здесь уже обжился, не уйдет, и где он спать будет и будет ли? А еще надо ключи найти и с замками справиться… А возле дома и в подъезде люди Мухтара…

В комнату вошел Виталик. Один его вид вызывает у меня мерзкое отторжение. Пачкает он детскую, отравляет воздух своим присутствием.

Муж присаживается на диван, я подскакиваю, чтобы отойти от него как можно дальше. Виталий вытягивает ноги, складывает руки на груди, обводит комнату пустым взглядом. Спокойный как удав.

— Виталя, — первая начинаю разговор со слабой надеждой достучаться до крупиц человечности в этом теле напротив. — Неужели ты не понимаешь, в насколько серьезные неприятности ты попал и в какую бездну толкаешь меня и маленького беззащитного ребенка?

— Варька, ты остынь, подумай. Дело верняк. Бабка одинокая, ты с ней дружишь, она тебе доверяет. Скажешь, чтобы квартиру на тебя записала, а ты ей пообещаешь, что уход обеспечишь до конца жизни. Магазин там, лекарства, уборка. Ей надо только пару подписей поставить и всё. Все в шоколаде.

— Кто все? Только твой Мухтар. А ты как был нищим, так и останешься, долги никуда не денутся. Сам на улице окажешься, мы с сыном тоже. Это в лучшем случае. А Лидия Петровна? Ее после подписания договора тоже выгонят как паршивую собаку, разве не ясно?

— Да кто ее выгонит? Сама помрет.

— Что значит сама помрет?

— Ой, а то ты не знаешь. Выпьет пару лишних таблеток и все.

Я не могу сдержать негодования:

— Какая же ты сволочь, Виталя! Мерзкая, гадкая сволочь! Как же ты изменился. Скурвился. Разве так можно?

Он морщится. Ему мои причитания до лампочки.

— Короче, милая. Думать тебе время до утра. Да — да, нет — нет. Я тебя предупредил.

— Если нет, что будет?

— Мухтар от своих денег не откажется. У него связи. Он может все. В том числе и продать его, — Виталя кивает на Егора. — Возраст, говорит, у него подходящий, такие дорого ценятся на рынке. Плюс здоровый ребенок, симпатичный. Можно даже аукцион забабахать, еще и наваримся.

— Егорку не отдам. Слышишь? Никому не отдам!

Смотрю во все глаза на когда-то симпатичного парня, а сейчас самого уродливого, гадкого, по уши погрязшего в дерьме. Кричу ему, что он скотина и не сразу понимаю, что только губами шевелю.

— Не отдам! — напрягаю голосовые связки, чтобы сказать хотя бы это.

— Отдашь, куда ты денешься. Вот смотри, — он вытащил из кармана брюк пакетик с таблетками. — Слопаешь одну и подобреешь. Сама от ребенка откажешься.

— Виталя, прошу! Я знаю, тебе Егор не нужен. Но он нужен мне! Если есть в тебе хоть капля человеческой совести, отпусти нас! Не греши перед Богом, пожалуйста!