Книга Два шага до проблем, страница 69 – Татьяна Любимая

— Потому что не согласилась бы Варя жить со мной. А я предлагал и не раз. Обещал, что не трону, она ни в какую. Пришлось обманом увозить.

— Не понимаю, — качает головой Макс, — не те слова, значит, нашел. Ты же директор, столько выгодных контрактов заключил. Я всегда поражался твоей красноречивости, а девчонке не смог голову заморочить?

— Вот именно морочить ей голову я и не буду. Хочу, чтобы сама, без принуждения, без давления, не из чувства благодарности, а сама, понимаешь? Пусть привыкнет ко мне сначала. То муж, то псих тот Макаров напугали ее, а тут я — давайте жить вместе. Так, что ли? Кстати, Терехин в больницу приперся. Этот утырок угрожать Варе начал, запугивать, хорошо охрана увела его, а то ребенка бы испугал. Не понимаю, зачем ему Варя нужна, все равно же от семьи одно название… Зато, представляешь, — не без гордости хвастаюсь, — Егор к родному отцу не пошел, когда тот позвал его. Вцепился в меня малыш, ручонками шею обнял, лишь бы не отдавал никому.

— То есть, пацан тебя принял, а мамка его нет?

— Варя держит дистанцию. Выкает до сих пор. Говорит — из уважения...

Задумчиво кручу в руках авторучку. Мыслями уношусь к зеленоглазке. Как она, что делает? Так близко сейчас и в то же время так далеко...

На столе фотография Вари с сыном — трофей из ее квартиры. В телефоне еще несколько фоток — в больнице снимал ее где одну, где с сыном.

— И что, с ее стороны к тебе никакой симпатии? Не верю. По тебе весь женский коллектив нашего улья сохнет, а сердечко твоей знакомой все еще не дрогнуло?

— Может и дрогнуло, только насколько сильно? Сам же знаешь, заставить любить невозможно. Ничего у нас с ней не получится. Стар я для нее.

— «Стар я стал, да немощен» — спародировал голосом Святогора (*) Максим. — Дурак ты, Курагин, хоть и умный. Это не она дистанцию держит, это ты тюфяк. Смелее надо быть, друг, смелее. Варе ты нравишься, иначе не поехала бы она с тобой, будь это не так. Просто она с Терехиным обожглась, повторения боится. Но ты же не такой?

— Нет, конечно, — возмущаюсь неприятному сравнению.

— Во-от, надо ее в этом убедить. В общем, берешь торт, цветы, едешь домой. С порога ей: «Аррр, моя!» и все. Можно в загс.

— Как у тебя все просто, — качаю головой.

— А ты не усложняй. Давай, действуй. Сколько бы времени у вас не было отмеряно, оно будет ваше и возраст тут ни при чем. И с большей разницей люди сходятся. А в воскресенье к нам на дачу. Шашлычок забацаем, семьями познакомимся.

— Я подумаю.

— Думай быстрее, а то девчонка смазливая, уведут. Или Терехин соловьем запоет, сердечко девичье дрогнет.

Вот теперь точно «ррр», сжимаю кулаки. Наверное, Макс прав, нечего тянуть. Надо с Варей откровенно поговорить, объяснить намерения. Принять все, что она скажет — нет, так нет, хотя я тешу себя надеждой, что все-таки будет да.

И вместе на шашлычок в воскресенье.

— Кофе хочу, — хлопнув по коленям, Макс встает с намерением разжиться бодрящим напитком.

Я тоже, но...

Коротков вышел из кабинета и тут же вернулся:

— А где Катерина твоя? К тебе шел — ее нет, сейчас — тоже. Неужели перевел ее в другой отдел?

— Уволил.

— Как уволил? За что?

За то, что звонит не вовремя. За то, что пьяная рыдает в трубку, умоляя приехать. За то, что врет при этом, что у нее трубу прорвало и хлещет кипяток. За то, что за совет вызвать сантехника она начала обкладывать меня матом, какой я гавнюк, что не люблю ее. И что она сделает все, чтобы я пожалел о том, что отверг ее, умницу и красавицу.