Книга Два шага до проблем, страница 61 – Татьяна Любимая

Тогда-то я и сделала для себя вывод — нельзя откровенничать с мужчинами. Всегда думала, что между супругами не должно быть тайн, и у меня их не было. Все рассказала Витале про сына.

Не принял он мальчика, меня не понял, выпивать стал чаще, больше… Но стойко терпел крики и болезни маленького, хотя как супруги мы стали чужими друг другу. Думаю, это из-за чувства вины, что он косвенно повлиял на мои преждевременные роды. Единственная измена мужа оказалась губительной для нашего малыша. А решение подарить подкидышу любящую семью я приняла осознанно и ни разу не пожалела об этом. Вон какой у меня красавец-мужчина растет. Самый лучший, родной, мой.

И только мой. Я всячески пыталась оправдать мужа. За каждое слово, действие или бездействие. Входила в положение, сочувствовала, поддерживала. Убеждала в его нужности, важности для него самого и для нас. Но... Со временем каждое оправдание лопалось как мыльный пузырь. Ему не надо. И мне стало все равно. Пусто в груди. Нет чувств, нет будущего. Поделилась тайной — потеряла опору. А была ли она, эта опора? Одна видимость и притворство. Вопрос надежности корабля под названием "Семья" был только во времени.

И я дала себе слово: больше никто никогда не узнает тайну рождения моего зайчика, потому что однажды уже разрушилось то, что у меня было. Разрушилась семья. Это больно. И тяжело одной тащить все и всех на своих плечах.

За последние несколько дней муж звонил несколько раз, но я трубку не брала. Теперь, после всех испытаний, что мне пришлось пережить, я точно знаю, что к нему не вернусь. Видеть и слышать его больше не хочу. В конце концов, написала ему сообщение, что подаю на развод, и заблокировала абонента.

Не верю мужу. Не верю в принципе мужчинам.

И Курагину тоже не верю, несмотря на его щедрые подарки, цветы, заботу. Точнее, не хочу верить, чтобы не разочароваться в нем позже. Ведь рано или поздно ему надоест возиться с нами. Встретит женщину под стать себе, захочет семью и исчезнет из нашей с сыном жизни.

Как тогда быть? Как объяснить малышу, что дяде, к которому он так прикипел, мы больше не нужны?

А я? Меня тянет к нему как магнитом, но страх однажды стать ненужной так же, как мужу, потерять опору под ногами, охлаждает пыл, заставляет гасить симпатию и влечение в зародыше.

— Ну как, собрались?

Я вздрагиваю от голоса Егора. Так задумалась, что не слышала, как он вошел в палату, а звук открывшейся двери заглушили погремушки сына, увлеченно играющего в кроватке.

— Да, собрались. Вещей на выходе оказалось больше, чем когда мы поступили сюда, — оправдываюсь, обводя руками кучу набитых вещами пакетов, притулившихся у входа. — Кое-что даже пришлось отдать детям из соседней палаты. Цветы тоже придется оставить.

Цветы жалко больше всего. Егор не скупился, приносил шикарные букеты каждый день. Нянечки все вазы под них собрали. Не палата у нас теперь, а оранжерея. Я ругала Егора за траты, а он: "Бери, а то обижусь!". Как ему отказать?

Чувствую себя неудобно при мысли, что за стенами больницы мне придется остаться с Курагиным наедине и как себя с ним вести, я не знаю. Егор же наоборот сегодня какой-то торжественно красивый, лощеный, благоухающий. Как на свидание собрался. Может так и есть, а тут мы его задерживаем своим переездом в квартиру, которую этот красавчик снял для нас.