Книга Сделка, страница 79 – Лисса Джонс

— Как ты можешь так гов…

— Что, хотите сказать, ваша драгоценная девочка не раздвинула…

— Она была влюблена! Она влюбилась, а ты так и не понял! Разве чувства могут поддаваться контролю, Витя?!

Как же меня трясет!

Со злостью отпихиваю стул. Тру переносицу.

— Знаешь, я бы хотела, чтобы у вас все вышло. Искренне хотела, потому что вы были идеальны вместе, Витя. Но… Иногда люди влюбляются в самых неподходящих…

Вы были идеальны вместе.

Идеальные не трахаются с лучшим другом за твоей спиной, считая тебя полным идиотом!

— Давай без этой философии и нравоучений… – Всё, что хочу, просто не вспоминать ни об Але, ни о Кирилле никогда больше. Ни при каких обстоятельствах.

— Я лишь хочу сказать, что Вася еще очень юна. Если вдруг… Ей всего же двадцать один. Тебе ли не знать, как легко в этом возрасте…

Смотрю на Агнесс несколько секунд, перед тем как вдруг, неожиданно даже для самого себя, выдать открывшуюся сегодня истину:

— Она – не Аля.

Вот так просто. Василиса – не Аля.

С трудом сглатываю вязкую слюну, чувствуя привкус горечи в глотке.

Не Аля. А значит…

— Василиса не сделает ничего подобного. Уверен в этом.

…значит, все мои переживания пусты и бессмысленны.

Могу сколько угодно признавать тот факт, что к девчонке неравнодушен.

Могу чувствовать что угодно, но Василиса – не Аля. И Василиса – девушка Кая. А я – не Кир. Мы никогда не поступим с Каем так, как когда-то Воронов поступил со мной.

До боли родное, знакомое, привычное ощущение пустоты в груди возвращается на свое место. Щелкают замки ошейников – и эмоции вновь на поводках.

Все хорошо. Все так, как и должно быть.

— Куда ты? – Голос Агнесс ударяет в спину.

Не оборачиваясь, иду к двери.

— Хочу, чтобы вы сами в этом убедились. Мы с Василисой сейчас поднимемся.

Виктор

Василиса протирала кофе-машину, когда я подошел к бару и остановился у стойки. Бедром облокотился о край каменной столешницы и просто наблюдал за Никольской, увлеченной своим занятием.

Она словно приносит с собой… чувство дома, где бы не оказалась.

Пахнет зернами свежемолотого кофе. Василиса опустошила контейнер для «таблеток»: выкинула гущу, которая и наполняет воздух крепким ароматом. Салфеткой проходится по каждой серебряной кнопке, капучинатору и экрану меню.

Тихое спокойствие и едва ли не гипнотический уют, от которого у меня волоски на руках дыбом встают и мурашки по коже бегают, исходит от нее теплыми волнами.

Слова песни о любви, в которую невольно вслушиваюсь, любуясь плавными линиями женского силуэта, подобно автоматной очереди пуль, летят точно в голову.

Пялиться на задницу и ноги девушки брата – не комильфо. Даже ради созерцания прекрасного.

Чтобы как-то отвлечься от Василисы, потянувшейся вперед, – теперь протирающей стол за кофе-машиной – отвожу взгляд влево. В глаза бросаются аккуратно разложенные трубочки, салфетки, одноразовые приборы и стаканчики. Педантичный порядок. Идеально вписывающийся в галерею.

И снова это проклятое слово «идеально».

Нельзя контролировать чувства – так считает Агнесс. Глупости. Я практикую это пять лет. Держу на поводке отравляющую мешанину из боли от предательства, неподъемную вину и сожаление из-за невозможности ни искупить свои грехи, ни заставить себя простить тех, кого считал самыми близкими на свете людьми.