Книга Сделка, страница 46 – Лисса Джонс

Пусть в голове настойчиво нудит голос разума, требующий поговорить о выстраивании бизнеса, я подвожу к другому. К бесполезному вопросу, который не давал покоя пару лет.

— Сегодня я здесь, чтобы учиться выстраивать бизнес-процессы в части командообразования, логистики и документооборота, но хочу спросить не об этом. Если честно, еще будучи подростком я влюбилась в галерею. В здание, парк, побережье, атмосферу. И в картины.

Чувствую себя Икаром, летящим на смертельно-опасный солнечный свет.

— Я помню зал, посвященный вашему творчеству. Там были наброски, чертежи, зарисовки городских улиц и людей, за которыми вы наблюдали. Мне понравилось находиться здесь. Понравилось настолько, что я влюбилась в девушку с…

— Не стоит продолжать. Я догадываюсь, к чему вы ведете. – Непонятно откуда взявшиеся нотки надменности в ответ на мои неприкрытые искренние восторги режут слух.

Виктор выглядит совсем не как человек, которому только что отвесили тонну комплиментов. От кривоватой, но искренней улыбки не осталось и следа.

Что такого я сказала?

— Не боитесь разочароваться, Василиса?

Засовывает руки в карманы брюк. Сжимает губы в тонкую линию, а через несколько секунд, запинаясь так, что становится слишком заметно, как тщательно подбирает слова, продолжает:

— Вы видите идеал там, где его нет. Может, я просто перегорел. Или не считаю, что в тех работах было что-то стоящее. Вы не думали, что не нужна особая причина, чтобы перестать заниматься посредственными вещами и сделать наконец-то что-то стоящее?

Как он может так говорить?

Посредственные вещи.

Серьезно?

— Но это же не… – я жму плечами, пытаясь сформулировать мысли. – Ваши работы какие угодно, но их точно нельзя назвать посредственными. Я читала о вас. О том, что серия с девушкой ушла с молотка за несколько миллионов. Картины проданы итальянскому коллекционеру.

На долгую бесконечную минуту конференц-зал погружается в звенящую тишину и даже шепотки ребят стихают.

Бестужев молчит. Хмурится, смотрит испытующе, будто в ожидании ответа на какой-то незаданный им вслух вопрос.

Да как же он не понимает! Как не понимает, что крайне важно знать правду! Что для всех находящихся тут студентов он стал примером, вдохновением и воплощением того, к чему хочется стремиться. И дело не только в бизнесе! Вообще не в нем!

Делаю крохотный шаг вперед, глядя прямо на Виктора.

— Виктор Александрович, я была здесь в день открытия!

Еще один шаг вперед чуть больше, и останавливаюсь.

— Я видела проекты, чертежи, рисунки. В них отражалась история от идеи до воплощения Destruction в жизнь. Целая стена полностью посвящалась галерее. Но другие, то, что там было – это просто… Это было невероятно красиво! Так почему Destruction – единственное, что вы создали в реальности? У вас были наброски реконструкции половины города! Почему вы перестали работать с настоящей реальностью и ушли в выдуманную? Почему перестали рисовать?!

Дышать легче стало, когда эти слова наконец-то оказались произнесены вслух.

Мужчина опускает голову и смотрит в пол. Снова усмехается своим мыслям, а желание залезть в мозг к этому странному человеку и откапать все ответы едва не приводит к очередной порции вопросов. Виктор опережает меня на долю секунды.

— Рад, что все-таки спросили прямо.