Книга Король моей школы, страница 90 – Лисса Джонс

Кто-то резко отодвигает стул рядом со мной.

Мне даже ненужно поворачиваться. Тело натягивается, как струна, реагируя на его приближение. Это как стоять слишком близко к огню: кожа мгновенно нагревается, дыхание становится поверхностным, а в груди что-то сжимается.

Он так близко, что его колено касается моего под столом. Всего на секунду. Случайно. Наверное. Но этого достаточно, чтобы по моей спине пробежали мурашки.

— Что обсуждаете? — Его голос хриплый, простуженный, но в нем все та же знакомая дерзость.

Я не поднимаю головы, упрямо рассматривая глянцевую белую поверхность стола. Но чувствую его взгляд — тяжелый, изучающий. Будто он видит не только меня, но и все мои мысли.

— Биохимию идиотизма, — отвечает Дима, лениво откидываясь на спинку стула. — Влияние гормонов на работу мозга. И остались ли у них улитки с корицей. Половина обеда прошла, а я так и не поел.

— Я тоже буду, — говорит Фил, и по звуку его голоса я понимаю, он ухмыляется. — Захвати еще пиццу.

— Заберу все, что у них есть, — Юсупов закатывает глаза и собирается оставить нас один на один, когда мое кучерявое спасение шокировано подходит к нашему столу.

— Что здесь происходит?

Сашины глаза мечут молнии. Кажется, даже ее кудри могут злиться, как змеи Медузы Горгоны. Слышу тихий смешок у своего уха. Краем глаз замечаю, как Фил откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу и наблюдает за происходящим.

Саша прожигает Юсупова взглядом. В ее руках тарелка с рулетами с корицей и парой булочек с кардамоном. Кажется, она сейчас перевернет эту тарелку ему на голову. Если, конечно, достанет.

— Эм… — Дима открывает и закрывает рот под ее испепеляющим взглядом.

— Я попал на практический семинар биохимии идиотизма, да? — Фил довольно хмыкает, глядя на них.

— Чего? — Саша переводит взгляд, но Воронова и ее брови ползут вверх. — А ты откуда взялся? И что с лицом?

На наш с Сашей стол приземляется поднос с несколькими тарелкам. А на стул, не обращая внимания на наши с Сашей офигевшие лица, падает Максим Разумовский.

— О, матерь божья! Что за фонарь, кэп? И почему тут так мало еды сегодня? — Он, кажется, вообще не понимает, что они сидят не за своим звездным столом.

— Вы что… Вы не видите? Тут было занято! Валите!

— Собираешься делать вид, что меня не существует? — Вдруг произносит Фил, наклоняясь ко мне так близко, что его губы почти касаются моей щеки. Голос звучит как мед, густой и сладкий. — Именно так, по-твоему, выглядят отношения?

Надувшаяся Саша, Дима, что-то ей отвечающий, весь шум и гул столовой — все отходит на второй план, когда решаюсь поднять голову и повернуться.

В этот момент существует только его дыхание. Тепло тела рядом. Бешено колотящееся собственное сердце. И свежий синяк под глазом.

Фил выглядит так, как и всегда: медные волны густых волос, сверкающий крестик в левом ухе, пара кожаных браслетов, но… Рубашка помята, словно он достал ее из сумки и наспех переоделся в туалете. В глазах смесь вызова и чего-то еще... чего-то более мягкого, что заставляет мое сердце сделать сальто.

«Что с тобой происходит?» — даже в голове вопрос полон нежности. Пугающей и неуместной.

Мне нужно уйти.

Вскакиваю, и, под удивленными взглядами целой компании, бросаю что-то несвязное о том, что пошла за чаем для нас с Сашей.