Книга Король моей школы, страница 38 – Лисса Джонс

— Ужасно, — отпускает меня, и прищурившись, выдает, — но мне повезло, я хотя бы смог вернуться домой. Кир до дома так и не долетел, хотел успеть на похороны.

За ужином папа рассказывает о смерти бабушки Атанасии. Мама все узнала еще вчера. Она даже согласилась присмотреть за Филом… Я знаю, что мама не отказала бы, но сейчас не могу не злиться на нее. Почему она не сказала?

Отгоняю тревожные мысли, как назойливых мух.

Заставляю себя сидеть дома, но то и дело смотрю в окно.

Прокручиваю в памяти слова из записок, самые неприятные насмешки, самые мерзкие моменты с ним в средней школе.

Убеждаю себя, что в моей жизни «все хорошо». Я обещала себе, что он должен получить наказание, и он его получил. Это справедливое отчисление. Я не виновата, что оно совпала с … Никто не заставлял его подбрасывать эти записки!

На часах восемь вечера. Я делаю уроки, но то и дело ловлю себя на том, что сморю в окно.

На часах девять вечера. Я все еще делаю уроки. Я иду вниз, сижу с родителями на кухне и заставляю себя не думать о том, что в доме напротив он совсем один.

На часах десять вечера. Я снова сажусь за уроки. И заканчиваю их к одиннадцати. Пора спать.

Аврора, просто ложись спать!

Но в доме напротив горит свет.

Время — полночь. А свет все еще горит.

Ненавижу себя. Ненавижу-ненавижу-ненавижу. Ненавижу, потому что меняю очки на линзы и тихо выхожу из комнаты.

Филипп

Посуда в посудомойке. Никаких носков и шмоток по всему дому. Пара тетрадок с домашкой на разделочном столе. Нормас.

— Привет. Ну, как у вас? Папа уже с тобой? Не могу ему дозвониться, — треплю головой, стряхивая капли после вечернего душа. Как пес, честное слово. Заменить сережку на бирку, и не отличишь от рыжего двортерьера.

«Ищу хозяйку, отдамся в хорошие руки».

— Всё… в порядке, — женский голос немного измученный и уставший, но уголки губ трогает легкая улыбка. — Папа летит с пересадкой через Стамбул. — Она ежится, обнимает себя. — Здесь так холодно. Хорошо, что ты дома.

На экране по ту сторону телефона — мама.

Сидит на средневековой кухне в стиле Дракулы. За её спиной — высокое витражное окно, как из фильмов с замками и драконами.

Атанасия Нотт — прикол, конечно, — самая настоящая наследница ирландской графини Розеллы Нотт. Родной язык мамы английский. Она понимает и может говорить на ирландском. Ну, сейчас уже она общается на русском.

Когда-то давно взбалмошная избалованная девчонка-наследница состояния почетной семьи Ноттов решила прилететь в Питер на учебу в медицинском универе и познакомилась с моим папой. Дальше сами понимаете. Любовь-морковь, они против всего мира, и вот он я. Что-то вроде правнука почившей вчера графини.

Не могу сказать, что ощущаю боль утраты. Это странно, потому что смутно помню прабабушку. Ей в этом году исполнилось бы сто два года.

Помню массивные жемчуга на старческих тонких пальцах и морщинистой шее. Помню, как сидел под боком в библиотеке и читал ей, потому что сама она уже читать не могла. Это была сказка «Паддин и злая озёрная фея» на английском. Прабабка разговаривала со мной на английском и иногда учила ирландским словечкам, кажется, нецензурным, потому что мама один раз попросила больше не высказываться так при ребенке.

Бабуля обожала мое имя, потому что «оно королевское», рыжие волнистые волосы, потому что это «ирландский ген» и пристрастие к сахару, потому что ее повар готовил «лучший бармбрэк во всей стране».