Книга Шёпот судьбы, страница 28 – Кэтрин Коулc

Глубоко вдохнув, я устремила взгляд на видневшийся уголок озера. Я жила вдали от города. Зимой мне приходилось расчищать подъездную дорожку, если я хоть как-то надеялась выбраться отсюда, но здесь чувствовался покой — моя маленькая хижина была построена на крошечном участке земли, выступающем в воду.

Мне казалось, что я живу на своем частном острове. Никаких любопытных глаз, никаких пытливых вопросов туристов. Сидар-Ридж всегда славился своими величественными пейзажами и прекрасным способом обрести здесь убежище. Но после того вечера он стал известен совсем по другой причине.

В прошлом году приезжали два парня, которые хотели взять интервью для готовящегося подкаста к десятой годовщине расстрелов. Годовщина. Они не единственные использовали это слово, но я его ненавидела. Годовщины предназначались для счастья, а не для мрака того вечера.

Двое парней чуть за двадцать явились прямо к моему порогу и заявили, что должны выяснить, действительно ли был третий стрелок. Тот, кто скрылся. Словно я только и мечтала, как бы снова разорвать свою травмированную душу, поведав им все подробности того вечера.

Простая мысль заставила меня крепче сжать кружку. Будто я не пыталась вспомнить. Снова и снова прокручивала в голове те слова — последнее, что услышала перед тем, как мир погрузился во тьму. «Где, черт возьми, Холт? Они нужны нам оба». Но каждый раз фраза звучала по-разному. Иногда ее говорил мужчина. Иногда — женщина. Иногда голос принадлежал взрослому человеку, а порой — молодому. Временами это были Рэнди или Пол.

Слышать эти слова, сказанные голосами людей, которых я знала и любила, — было пыткой особого сорта. Отчего я просыпалась ночью в холодном поту, трясясь всем телом.

Большинство считали, что третий нападавший мне привиделся. Никто из выживших больше никого не видел. Только Пола и Рэнди. А те клялись, что делали все в одиночку. Движимые миссией заставить всех, кто предположительно их обидел, заплатить.

Иногда я тоже задавалась вопросом: был ли третий человек лишь в моем воображении. Но та фраза врезалась в мою память и преследовала во снах.

Полицейские допрашивали меня снова и снова. Горожане были на грани, боясь, что кто-то в любой момент может вновь нанести удар. Родители не отпускали детей в школу одних, не оставляли их с нянями. Люди ходили по улицам только группами.

Но дни перетекали в недели, и ничего не происходило. Наконец, один из полицейских штата предположил, что в моем шоковом состоянии я только думала, что там был кто-то еще. Сначала я возражала, но вскоре сдалась и согласилась.

Горожане хотели вернуться к нормальной жизни. Притвориться, что того кошмара никогда не случалось. Что они в безопасности.

Тем из нас, кто получил отметину того вечера, приходилось не так просто. Мы несли на себе всевозможные шрамы. Ощущали их всякий раз, когда шли по этой жизни вперед: от преследующих нас призраков до необходимости опасаться всех вокруг.

Вот только мой призрак выжил. Просто исчез из моей жизни.

Боль охватила грудь жгучим пламенем, будто та пуля все еще оставалась в моем теле, поддерживая мучения от тоски по человеку, которого у меня никогда не было.

Лицо Холта вспыхнуло в голове, усиливая муку. Прическа у него была другая. Те же светло-каштановые волосы, но более коротко подстриженные по бокам. Я не могла не задаться вопросом: по-прежнему ли та непослушная прядь падает ему на лоб.