Книга Афера, страница 35 – Кристина Лин

Мысленно я, наверное, тысячу раз уже представила, как ухожу от него. И от этой картинки в моей голове становится так больно, что в груди все сжимается. Он по-настоящему дорог мне. Это пугает просто до чертиков. Ведь раньше я ни к кому такого не испытывала. Тем более, никогда раньше я не чувствовала такого к клиенту.

Автомобиль тем временем подъезжает к знакомым кованным воротам, которые плавно открываются. Хорошо знакомая подъездная дорога к дому и статуя Персефоны, с которой все началось. Все это кажется привычным и, наверное, почти родным.

— Пойдем, — шепчет мне на ухо мужчина, как только машина останавливается.

Взявшись за руки, мы заходим в дом и поднимаемся на второй этаж, в спальню. Гордеев толкает двери, пропуская меня вперед. Захожу в комнату и замираю на месте. Вся она уставлена корзинами белых тюльпанов.

— Какая красота, — шепчу изумленно. — Мои любимые цветы.

Делаю пару шагов вперед, приседаю у ближайшей корзины с тюльпанами. Они пахнут просто восхитительно. А я чувствую себя самой счастливой на свете.

— Твои любимые, — говорит Гордеев.

— Спасибо, — говорю, выпрямляясь и, обхватывая его за талию, прижимаюсь к нему всем телом.

— Одним «спасибо» не отделаешься, — улыбается он в ответ.

* * *

Ноги вязнут в белом песке, а впереди — огромный океан с бирюзовой водой. Солнце ласково пригревает тело. А крепкая мужская рука, обнимающая талию, дает ощущение надежности и умиротворения. Я немного подаюсь назад, прижимаясь спиной к мужчине. И тут же чувствую, как он наклоняется к моему уху, чуть царапая щетиной нежную кожу на щеке. Растворяюсь в ощущении полного доверия и близости. Я счастлива, как никогда, и мне хочется запомнить этот момент.

— Думала меня провести? — шепчет Гордеев мне в ухо. И я вздрагиваю от вопроса и от его тона. Это не тот голос, который я привыкла слышать, сейчас он бьет интонацией, как хлыстом.

Делаю резкое движение, инстинктивно отстраняясь от мужчины. Но крепкая рука, которая до этого момента ласково прижимала к себе, теперь с силой сжимает талию, впиваясь пальцами в кожу на животе.

— Ты не сможешь сбежать от меня, — шепчет Гордеев тем же ледяным тоном мне в ухо. Второй рукой он наматывает мои волосы на кулак и резко дергает, заставляя запрокинуть голову.

По телу пробегает холодок, и солнце уже совсем не согревает. Наоборот, оно спряталось за тучами, набежали тучи и подул холодный ветер. Я дрожу, толи от холода, толи от страха. Обхватываю его запястье, пытаюсь разжать его пальцы. Но мои попытки тщетны. Он крепко держит меня, не давая пошевелиться.

— Ты поплатишься за это, — его шепот звучит зловеще. Сердце ускоряет бег, мне почти больно от его ударов о грудную перегородку. По спине струится липкий холодный пот.

От мужчины сейчас исходит такая угроза, что даже мне, привыкшей к разного рода переделкам, стало страшно до мурашек на коже.

— Ты не посмеешь, — отвечаю зло. Но на деле с губ срывается только тихий шепот, который почти не слышно.

— А ты проверь, — угрожает он.

Я резко дергаюсь, пытаясь вырваться, и просыпаюсь.

Сердце гулко стучит в висках, и тело покрылось мурашками. Мне холодно. Но это от того, что я откинула одеяло на пол и замерзла. Гордеев лежит рядом и крепко спит, подложив руку под голову. Его волевое лицо хорошо видно в лунном свете, который падает через бесконечное окно.