Книга Афера, страница 108 – Кристина Лин

— Да, спасибо, — выдавливаю из себя сиплое.

Рука Гордеева, будто невзначай скользит по моей спине, задевая открытый участок кожи. Вздрагиваю, когда меня обжигает в месте прикосновения, едва сдержав стон.

— Теперь тебе не нужно ехать к Власову, ты свободна. — Его вкрадчивый шепот у моего уха, от которого до боли сжимается сердце в груди. Если бы он только знал, как мое тело каждый раз реагирует на его близость, то даже не задавал бы вопросов. К счастью, он этого не знает. Уйти сейчас я не могу. По крайней мере, пока Власов сам не отпустит. Несколько лет работы и вот капкан захлопнулся. Это то, чего я опасалась все эти годы. И все равно попала в свою собственную ловушку.

— Это радует, — выдыхаю чуть слышно. Как бы я себя не настраивала заранее, это оказалось намного сложнее, чем я думала. Мое тело кричит ему «не отпускай», а разум понимает, что Власов не отпустит меня просто так.

— Яна, — сжимает он сильнее мою руку, — возвращайся.

Его голос звучит немного с надрывом. Так, будто он никогда раньше никого не просил ни о чем, и теперь эта просьба дается ему с огромным трудом.

— Пожалуйста, — добивает он меня хрипло.

От его тона у меня дрогнули колени и закружилась голова. Закрываю глаза, стараясь угомонить бешеное сердце. Всю последнюю неделю я уговаривала себя, что мне все равно и что этот человек ничего для меня не значит. Я почти убедила себя в этом. Но это убеждение рассыпалось в прах, стоило ему только оказаться совсем близко. Мне не просто не все равно, я просто схожу с ума от мысли, что эта наша встреча может стать последней.

— Я не могу, — прошелестела тихо, едва слышно. Но он услышал.

Вот сейчас он отпустит меня и больше никогда не попросит вернуться к нему. Еще минута и его терпению конец. Такой человек, как Гордеев, не станет просить дважды. Он и до этого «пожалуйста» едва снизошел. Упрашивать же этот человек просто не умеет.

— Яна…, — это не просьба, это последняя попытка вернуть то, что дорого. Его голос дрогнул, сорвавшись на последней букве. Так, будто каждый звук в моем имени причиняет ему боль. В одном слове отчаяние и страх потери, которые рвут мне душу на части, ведь все эти эмоции я ощущаю вместе с ним.

— Значит, это правда? — спрашивает, взяв себя в руки. — Ты влюбилась в него?

Что? В кого? Во Власова? Нет! Это ты ревнивый идиот! И Власов попал точно в цель, когда сумел увидеть, что на самом деле Гордеев чувствует ко мне. Это я была слепа и глупа. Нужно сказать ему, что он ошибается, никогда я не смогу полюбить Власова. Тот человек, которого он когда-то называл другом, оказался мерзавцем, вот только я это поняла, когда уже было поздно что-то менять.

— Яна? — звучит нетерпеливое у меня над головой. Ну да, я ведь должна дать ответ. Он ждет. А я не могу выдавить из себя ни звука. — Посмотри на меня.

Поднимаю голову и сталкиваюсь с синими омутами, которые так пытливо всматриваются в мои глаза, что мне кажется, будто он читает мои мысли, как в открытой книге. В его взгляде столько боли и отчаяния, которых я никогда не видела на его лице раньше. Он не просто страдает. Он уязвлен в самое сердце. И мне почти физически больно видеть эту тоскливую боль в его глазах. Если Власов хотел добиться именно этого, то он достиг цели.

— Неужели, ты ничего ко мне не чувствуешь? — Спрашивает Гордеев хрипло. Он всматривается в мое лицо так, будто от моего ответа зависит его жизнь.