Книга Не молчи, страница 74 – Кристина Лин

Тело все еще дрожит, а тонкие женские пальцы без приглашения легли мне на спину. Ласково прошлись по напряженным мышцам, немного надавили в области лопаток, заскользили к пояснице. Приятное тепло расползлось дорожкой по спине, от первого прикосновения и ниже, к ягодицам. Озноб начал отступать, морок рассеивается. И я все больше ощущаю неловкость от того, что она теперь знает, видала мою ущербность. Но эта боль другая. Она ноющая, и не пульсирует огнем в висках.

— Уходи! — шиплю сквозь зубы, боясь обернуться. Если увидит мое лицо сейчас, то все поймет, прочитает, как в открытой книге. А я так не могу, не должна она все это видеть. Это то, за что мне стыдно и больно перед самим собой.

Так не должно быть, она не должна быть такой всепрощающей. А мужчина не может быть слабым. Иначе его невозможно уважать. Все рассказы о великой любви заканчиваются там, где прекращается уважение. А слабого самца женщина уважать не может. Его и в серьез воспринимать трудно. И она это поймет однажды. Когда туман влюбленности развеется, и разум прояснится.

— Почему ты такой? — спрашивает Нина чуть слышно. Ее пальцы сжимают мои плечи, а щека прижата к спине. Так доверчиво и ласково, как мне и нужно сейчас. Но это неправильно, не должна она решать мои проблемы.

Как хорошая девочка, она верит мне. Быть может, и в сказки про всесильную любовь верит. Наивная моя девочка, так не будет. Поверь, я проверял, и выяснил, что безнадежно поломан.

Решила спасти меня?

Меня не нужно спасать. Уж точно, не тебе этим заниматься, милая. Ты перепутала роли. Это мужчины спасают, а женщины принимают то, что им дают.

Делаю глубокий вдох, выдыхаю, призывая на помощь всю свою выдержку. В груди еще печет, но тело уже перестало дрожать. Поворачиваюсь лицом к Нине, встречаемся взглядами.

В ее глазах опять этот блеск, который я видел много раз раньше. В те минуты, когда клялся себе все прекратить и не давать больше напрасных надежд.

Меня нельзя любить милая, я говорил. А ты слишком привыкла отдавать, не требуя взамен ничего, слишком открытая и ранимая. Только теперь еще и сильной быть пытаешься. Чтобы защитить меня от моих демонов. Вон и жалость во взгляде промелькнула. А это то, чего я не смогу от тебя выдержать.

Обхватываю ее затылок, сжимаю в кулак волосы и дергаю резко, заставляя запрокинуть голову. Она даже не пискнула, послушная. Черт возьми, детка, возмутись, дай отпор! Разозлись на меня, я ужасен! Чертов маньяк, который водит послушных девочек в страшную комнату.

Но в ее глазах нет злости. Она смотрит на меня, как влюбленная дурочка. Доверчивая и мягкая. Именно такая, какой должна быть настоящая женщина. Подчиняясь, получить все, — такова природа и суть женщины. Моя сладкая девочка, нереально притягательная.

— Лучше уходи, — шепчу, прижимаясь лбом к ее лбу, — я растопчу тебя, ты знаешь. Не позволяй мне.

От нее приятно пахнет теплом и нежностью. Так вкусно пахнет, что хочется головой о стену биться, но не отпускать.

— Пожалуйста, позволь мне остаться, — просит жалобно. Внутри все обрывается от ее «пожалуйста».

— Нина…, — выдыхаю предупреждающе, тут же впиваясь в губы.

Голодный поцелуй, пожирающий. Ей надо было бежать, потому что теперь разорву. Смету и не оставлю в душе ничего светлого. Нет во мне того благородства, о котором она мечтает. Вымерло все, я сам его растоптал.