Книга Не молчи, страница 24 – Кристина Лин

— Пацанам? Каким пацанам?

Сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Того и гляди, выскочит и убежит в неизвестном направлении. А он так спокойно об этом говорит, так обыденно. Будто каждый день женщин из дома ворует. Хотя… как знать, может, и каждый день. Вдруг, это его прямая обязанность?

— Нашим, — говорит Абдул.

То ли он хочет запугать меня, то ли правду говорит — не понятно. Ясно одно — влипла я по самые уши!

— Для развлечения, — добавляет этот здоровяк.

Пульс ускорился, больно ударяясь в висках. Хотя, куда уже больнее? Меня еще немного тошнит после укола. И кожа на шее саднит. Но все это — сущая ерунда по сравнению с жуткой перспективой, которая меня ожидает.

Машина подъехала к моему дому и остановилась. Я выпрыгнула из внедорожника и побежала к двери, не обращая внимания на холодную весеннюю погоду. Какая разница, что босиком? Мне бы домой поскорее вернуться. Там можно будет отогреться и подумать о том, что делать дальше.

Поднимаюсь на лифте, тихо радуясь тому, что в столь поздний час мне не встретилась ни одна живая душа. Коротенькие шелковые шортики и маечку им в тон даже за наряд для экстравагантной вечеринки не выдашь.

Когда двери лифта открываются, я подбегаю к своей квартире, дергаю ручку на двери, только сейчас вспоминая, что ключи лежат на тумбочке у входа. Но, к счастью, дверь оказалась не заперта. Видимо, в обязанности Абдула не входит закрывание замков, когда уходишь с жертвой под мышкой.

Закрываюсь на оба замка и прижимаюсь к двери спиной, будто это спасет от Абдула и ему подобных, если они захотят вернуться. Какое-то время стою, прижав руки к груди, пытаясь успокоиться. И только после того, как до сознания доходит, что я в безопасности, хоть и временно, отлипаю от двери и иду в ванную.

Влад

Кровь. Много крови. Она на моих руках, стекает по пальцам, пачкает манжет рубашки, въедается под кожу. А я смотрю на ее бледное лицо и ничего не могу сделать.

Кричу и просыпаюсь.

Меня трясет, ноги и руки заледенели. Холодно.

Мой персональный ад, который возвращается практически каждую ночь. Будто без этого я могу забыть о случившемся?!

Плетусь в ванную, включаю горячую воду и захожу в душевую кабинку. Меня трясет, несмотря на пар, исходящий от воды. Нужно только согреться и тогда станет легче. Но это не быстро, так всегда бывает. Почти каждую ночь, вот уже три года.

Закрываю глаза, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Но перед мысленным взором ее лицо. Неестественно бледное, будто чужое. Это лицо не живого человека, живые так не выглядят. Я это точно знаю, много раз видел смерть за время своей практики. И это она и есть. Смерть. Кажется, что это не может быть правдой, ведь никого роднее в моей жизни нет.

— Прости меня, — говорю ей, а на самом деле, шепчу себе под нос, продолжая стоять под струями горячей воды.

Миллионы раз «прости» за три года. Будто это что-то изменит!

Сотни ночей, когда мне снится один и тот же сон. Будто это может ее вернуть!

Три года бесцельного существования. Будто это кому-то нужно?!

Вода постепенно согревает тело, мне почти жарко, кожа покраснела. Выхожу из душа, заворачиваюсь в халат и возвращаюсь в спальню. Сейчас только четыре утра. У меня есть еще пара часов до того, как мой внутренний будильник разбудит меня.