Книга Не молчи, страница 13 – Кристина Лин

«Как кусок мяса разглядывает», — пронеслось в мозгу.

— Что вы делаете? — хотела резко дернуться, рявкнуть на него. Но спокойная властность, сквозящая в каждом движении мужчины, не дала этого сделать. Я замерла. А мой вопрос прозвучал невнятным шепотом.

— Нужно зашить рану, — комментирует мужчина спокойно.

Он забирает из моих пальцев сигарету, тушит ее в консервной банке, которая служила мне пепельницей и выбрасывает в окно.

— Эй! — вырвалось у меня возмущенное. Но мой новый сосед не повел и бровью.

— Идем, — произнес он властно.

Мужчина пошел по коридору, остановился у двери в свою квартиру, достал из кармана ключи, открыл двери. Наблюдаю за его действиями, не уверенная, что мне не послышалось. Он что, только что меня в гости пригласил? Нет, вряд ли. С чего бы это?

Но мужчина снова удивил меня, жестом приглашая войти.

Первый порыв — гордо вскинув голову, прошествовать к себе и хлопнуть дверью. Но во мне взыграло банальное любопытство. За стенкой рабочие шумели столько дней, и мне стало интересно — во имя чего? Что там такое, в его квартире? Баррикады что ли строили? Вот пойду и узнаю. И конечно, я иду не потому, что хочу еще раз заглянуть в голубые глаза. И совсем не потому, что от него невыносимо приятно пахнет.

Прохожу в светлую гостиную, осматриваюсь.

— Садись, — он указывает в сторону дивана.

Как послушная школьница, я сажусь, куда мне сказали. Пока мужчина вышел из комнаты, разглядываю диковинный орнамент на стене. Кажется, это что-то типа мандалы или мозаики. Она выполнена черными тонкими линиями на светлой стене, и выглядит необычно. Раньше я такого нигде не видела. И что она может означать? Это какой-то оберег? Амулет? Или что-то другое?

Мужчина возвращается в комнату с небольшим чемоданчиком, который ставит на журнальный столик передо мной.

— У тебя есть аллергия на лекарства? — спрашивает он, открывая чемодан и раскрывая его полностью. Запах медикаментов тут же ударил в ноздри.

— Н-нет, — потрясенно смотрю на его руки, которые принялись неторопливо раскладывать необходимое на столике. Безропотно ожидаю, что будет дальше.

Кажется, в арсенале этого мужчины есть все. Он ловко выудил упаковку с ампулами, достал одну. Потом быстро наполнил шприц содержимым из ампулы. Достал ватные тампоны, какие-то баночки, от который идет запах антисептика.

Мой взгляд остановился на его длинных пальцах, которыми он сжал ампулу, по телу пробежала дрожь. Крупные ладони, в которых угадывается немалая сила, сейчас аккуратно оттягивают поршень шприца, чтобы набрать лекарство. Так легко и ловко, будто он только этим и занимается целыми днями.

— Что вы делаете? — отшатываюсь в сторону. Когда мужчина поднес шприц к моему лицу.

Голубые бездны обдали меня холодом, от которого похолодели пальцы. Но спорить как-то резко расхотелось.

— Это лидокаин, — спокойно произнесли губы мужчины, — нужно обезболить.

— Не надо, я буду кричать.

Отчего мне так страшно? Пока он ничего не сделал. Но меня уже трясет.

— Не будешь, — снова убийственно спокойный тон, — не шевелись.

Тело сковало и потряхивает мелкой дрожью. Кожи коснулась игла, потом укол, от которого я чуть поморщилась. Его рука ласково прошлась по здоровой щеке, совсем легко, почти неосязаемо. Не знаю, что это было, — так надо, чтобы лекарство подействовало? Это необходимо? Какая разница, когда под его пальцами кожа искрит маленькими электрическими разрядами?