Книга Не грусти, Савельева!, страница 17 – Эмма Райц

— Не грусти, Савельева! Лучше купи себе сногсшибательный наряд!

Выписав самые важные дела в блокнот, Света нехотя открыла соцсети любимого бренда и начала листать новогоднюю коллекцию. С экрана ноутбука на неё обрушились тонны страз, блёсток, стекляруса и перьев. Чёрный, серебристый, золотой, алый, белоснежный… В глазах начинало рябить от неконтролируемого постановочного веселья, когда Света замерла: жакет-оверсайз, расшитый причудливыми узорами изумрудных пайеток буквально шептал ей: «Купи меня, Савельева…» Она быстро подобрала к нему в пару чёрное боди с сетчатым верхом и чёрную юбку-мини из тонкой искусственной кожи.

— Ладно. Кэт права: пускай поймут, какой бриллиант упускают! Или изумруд?.. — Света посмотрела на нескромную итоговую сумму в корзине и, поборов склизкую внутреннюю жабу, ввела номер карты в окошко оплаты.

— Пора спуститься на обед, — на следующий день Фадеев продолжил свои попытки не дать Свете умереть от голода.

— Слишком много дел, — процедила она в ответ, отправив ещё десять дополнительных соглашений в банк.

— Хорошо, я принесу тарелку супа прямо сюда, — но Матвей и не думал сдаваться, нависнув над её ноутбуком грозовой тучей в тёмно-бежевом пиджаке.

Света уставилась на «ёлочку» плотной ткани и чуть не взвыла, поняв, что была слишком близко знакома с этим пиджаком. Именно в нём Фадеев когда-то приехал на первое свидание с ней. Именно его набросил ей на плечи, потому что тот сентябрьский вечер оказался значительно холоднее прогноза. Именно этот чёртов пиджак был свидетелем их первого поцелуя.

— Ладно, — сдалась Света, захлопнув ноутбук.

За обеденным столом они долгое время сидели, молча поглощая ланч. Савельева ела на автомате, не чувствуя вкуса еды. Матвей изредка поглядывал на неё: «Чёртова язва… Чёртова рыжая ведьма. Вот что мне с тобой делать, а? Упрямая до тошноты и… — он неосознанно хмурился и сжимал челюсти. — Как заноза в моём мозгу. Я должен тебя ненавидеть. Просто обязан после твоей выходки. Идиот…»

— Как твои подчинённые? — в попытках отвлечься от неуместных мыслей он в итоге завёл разговор о делах. — Все живы?

— Это всего лишь ветрянка, а не бубонная чума, — Света иронично хмыкнула в чашку кофе.

— Насколько я знаю, в зрелом возрасте она переносится не сильно легче, — заметил Матвей. — Вплоть до фатального финала.

Савельева поперхнулась:

— В смысле?! Ты смеёшься?

— Нет, Света. В отличие от тебя я чаще говорю серьёзно. Не веришь — загугли.

— Я не знала…

— Ну так… Все живы?

— Вроде… — она залпом допила кофе и резко подскочила со стула. — Э… Мне надо… Много работы.

— Разумеется.

С усмешкой наблюдая за испуганной рыжей бестией, выбежавшей из кафе, Матвей качнул головой и помимо собственной воли вдруг вспомнил, как с примерно таким же выражением лица девять лет назад к нему подошла поздороваться худенькая рыжая студентка, когда он приехал в МГСУ в поисках талантливых стажёров. Фадеев тогда сразу же узнал её по забавной россыпи десятка веснушек на точёном носике и нежно-голубым смешливым глазам, которые засели в его памяти с архитектурной выставки.

Юная стажёрка с первых дней очаровала Матвея пытливостью ума: она заваливала его вопросами, ковырялась в прошлых проектах, делала в два раза больше необходимого и… ловила каждое его слово, забавно закусывая нижнюю губу.